Азербайджанская Литература

литература

azliterature — Fri, 26 Oct 2007 12:47:06 GMT

Азербайджанская Литература-Хагани

azliterature — Fri, 26 Oct 2007 12:38:36 GMT

ЛИТЕРАТУРА XII В. ХАГАНИ

Начиная с XII в. в общественно-экономической и культурной жизни Азербайджана намечаются значительные сдвиги. Возникают новые самостоятельные феодальные государства Эльдигизидов (столица — Табриз, потом Нахичевань), Аксункуридов (столица — Мерага) и Ширваншахов (столица — Шемаха). Последнее было наиболее крупным и влиятельным и сыграло большую роль в борьбе Азербайджана за свою независимость.
В этот период успешно развиваются азербайджанские города Табриз, Барда, Ганджа, Шемаха, Нахичевань, в которых намечаются значительные успехи в ремесленном производстве, ковроткачестве, обработке шелка и кожи, производятся сельскохозяйственные орудия, текстильные товары, оружие, предметы домашнего обихода. Азербайджан развивает и укрепляет свои торговые связи не только с соседними Грузией и Арменией, но и с государствами Средней Азии, Ближнего Востока, Западной Европы, особенно с Древней Русью. Из Азербайджана вывозились тогда шелк, хлопок, шерсть, ковры, нефть, медная и глиняная посуда, рыба, сушеные фрукты и др. В Ширванском и Эльдигизидском государствах чеканились серебряные и медные деньги. Многие города Азербайджана, расположенные на транзитных путях, в особенности Табриз и Ганджа, быстро росли и становились важными экономическими и культурными центрами.
Развитие экономических и торговых отношений способствовало расцвету культуры и науки, математики, астрономии, естествознания и географии, истории и философии.
До нас дошли замечательные памятники самобытной архитектуры и искусства Азербайджана XII и последующих веков. В 1162 г. в Нахичевани известным азербайджанским зодчим Анджами Нахичевани, сыном Абубакра, был возведен сохранившийся до наших дней мавзолей Юсифа ибн Кусайра, в 1186 г. — мавзолей жены атабека Джихана Пехлевана — Момине-хатун. К выдающимся древним сооружениям относятся также Худаферинский мост на реке Аракс, знаменитая крепость Гюлистан близ города Нахичевани и Оглан в Лерикском районе. Одним из лучших образцов зодчества XII в. является Девичья башня в Баку. Все эти памятники
325
архитектуры свидетельствуют об исключительной талантливости их создателей.
Народы Закавказья — грузины, армяне и азербайджанцы, — издревле часто объединявшиеся между собой для защиты своей свободы и независимости от вторжения многочисленных иноземных захватчиков (например, в XI в. в условиях сельджукского нашествия), в XII в. вступили в еще более тесные политические, экономические и культурные связи. Представители культуры этих народов хорошо были знакомы с культурой и литературной жизнью друг друга. Азербайджанский язык, азербайджанская устная народная литература, ашыгская поэзия и музыка были понятны и любимы среди грузин и армян.
В XII в. успешно развивается азербайджанская лирика. В этой поэзии нашли свое художественное выражение призывы к справедливости и земному счастью, человеколюбию и свободомыслие, осуждение пороков общества, произвола правителей и высшего духовенства. Гуманистические и демократические мотивы обогащали творчество таких поэтов, как Фалаки, Муджираддин Бейлакани, Иззаддин Ширвани и др. В феодальных дворцах, как и в XI в., процветала придворная поэзия, основными жанрами которой были касыды, газели. Создавались также рубаи (четверостишие) и маснави (эпическая поэзия).
При азербайджанских феодальных дворах служили поэты-панегиристы, во главе которых стоял обычно так называемый «царь поэтов» («мелик аш-шуара»). Одним из наиболее известных представителей придворной поэзии XII в. был Абу-ль-Ала Ганджеви, служивший Ширваншаху Манучехру. Его талантливые ученики — Фалаки Ширвани и Хагани Ширвани также некоторое время состояли при дворе.
Будучи образованным человеком своего времени, Абу-ль-Ала стал «царем поэтов» при дворе Ширваншаха Манучехра (1120—1149). В различных антологиях до нас дошли некоторые образцы и отрывки его касыд, свидетельствующие о незаурядном поэтическом таланте их автора и дающие некоторые сведения о жизни и литературном окружении поэта. Например, он жалуется на интриги, на своих недоброжелателей и на какую-то клевету, в результате которой его отстранили от должности «царя поэтов» при дворе Ширваншахов. Он пишет об этом с горечью и печалью:
В беспредельности века людей я судил по делам,
Но не встретил такого, кто был бы и верен и прям.
Все завидуют мне, всюду тысячи вижу врагов,
Строят тысячу козней, готовят железо оков.
Проницателен я — и завистники рушат покой,
Как врагов не нажить может нынче ученый такой?
        (Перевод Я. Притыкина)
В творчестве поэта ясно видно, что он был хорошо знаком с современными ему науками: астрономией, медициной, философией и теологией. Касыды Абу-ль-Ала насыщены образами и метафорами, их метрика и рифмы безупречны, язык ярок и красочен. Еще при жизни он пользовался популярностью и высоким авторитетом не только на своей родине, но и далеко за ее пределами.
Абу-н-Низам Мухаммад Фалаки Ширвани (1108—1146) родился в Шемахе — столице Ширваншахов. Учился он в родном городе в медресе, получил для своего времени широкое образование, изучал арабскую филологию, теологию; видимо, проявил большой интерес к астрономии, о чем свидетельствует его поэтический псевдоним — Фалаки (т. е. «небесный», «астральный»). До нас дошел небольшой сборник лирических стихов (диван Фалаки), состоящий из касыд, газелей и рубаи. Касыды Фалаки написаны в основном на панегирические темы и отличались высоким художественным мастерством, несли на себе печать глубоких научных знаний.
Привлекают к себе внимание традиционные вступительные части (насиб) его касыд, где воспеваются с особой теплотой и непосредственностью любовь, красота и прелесть возлюбленной или описываются живые картины природы:
И щеки, и локоны, и губы, и глаза, и пушок,
и родинки твои, о похитительница сердца,
Похитили у меня разум, веселье, терпение,
наслаждение, сон, пищу...
С тех пор как я вдали от тебя, не осталось у меня
от безмерных мучений
Зрения в глазах, души в теле, радости в натуре,
сердца в груди...
Время стало покорно велению, приказу, желанию
и решению его (т. е. шаха).
В развязывании и связывании, приказе и запрете,
в сжимании и распускании, добре и зле.
Что за конь это, который в день боя под его бедрами:
Телом он — небосвод, головой — звезда,
копытом — мрамор, бегом — ураган!
         (Перевод Е. Э. Бертельса)
В ширванском дворе Фалаки, как и его учителя Абу-ль-Ала и друга Хагани, постигло несчастье. Его обвинили в том, что он якобы не проявлял достаточной преданности и искренности в служении правителю, и бросили в тюрьму Шабаран. Все это серьезно расшатало здоровье поэта и оставило глубокий отпечаток на его
326
творчестве. Фалаки в неволе написал касыды, получившие название «Хабсийе» («Тюремные»), в которых выразил свои печаль и негодование, жалобы на несправедливость и жестокость времени.
Газели и рубаи Фалаки, отличающиеся исключительной теплотой, непосредственностью и гуманностью, яркостью красок, эмоциональностью, посвящены в основном пылкой, самоотверженной любви.
Среди персоязычных азербайджанских поэтов XII в. исследователи также упоминают имя поэтессы Мехсати, биографические сведения о которой носят исключительно легендарный характер. Точно не установлено и место ее рождения, хотя видный английский востоковед Э. Браун в своей многотомной «Литературной истории Ирана» полагает, что она была родом из Ганджи. Доулат-шах Самарканди (XV в.) говорит о том, что сама она была близка ко двору среднеазиатского султана Санджара (1113—1157), отличалась остроумием, умением сочинять рубаи экспромтом.
Приписываемое поэтессе художественное наследие состоит в основном из рубаи. Они близки традиции устной народной поэзии, отличаются непосредственностью, простотой и живостью стиля. Особенно ценны эти рубаи своим жизнеутверждающим началом, вольнодумством, гуманистической направленностью. В простых и лаконичных четверостишиях Мехсати призывает наслаждаться всеми благами жизни. Подобно Омару Хайяму, она утверждает благородные чувства любви, красоту человека. В ее стихах осуждаются косность, несправедливость, произвол и насилие, едко высмеиваются тупоумные и бездушные отшельники, призывающие к «наслаждениям в раю»:
Никто не в силах нас заставить разлучиться!
Какою клеткою в плену удержишь птицу?
Кого ты оплела жгутами черных кос,
Того оковами не удержать в темнице.
(Перевод В. Бугаевского)
Четверостишия Мехсати, отмеченные светским духом и пронизанные чувствами романтической любви, глубоко созвучны как классической лирике, так и мотивам народного творчества.
Одним из крупнейших представителей поэзии Азербайджана XII в. является Хагани Ширвани. Его имя принадлежит к плеяде поэтов и мыслителей Азербайджана, которые своими творениями сыграли большую роль в развитии художественной культуры не только Азербайджана, но и многих литератур Ближнего и Среднего Востока.
Афзаладдин Бадиль Хагани Ширвани родился в 1120 г. в Шемахе. Отец его Али был плотником, а дед — ткачом. Хагани с детства вращался в кругу ремесленников — наиболее активном и просвещенном слое общества. Мать его была несторианкой (христианкой), принявшей ислам. Его воспитанием и обучением занимался дядя по отцу Кафиэддин Омар, крупный ученый своего времени, знаток медицины, астрономии, естествознания, логики, грамматики, литературы и мусульманских законов и предписаний. Поэт в своих произведениях неоднократно выражает признательность дяде:
Мудрый дядя мой вел к совершенству меня,
Им даны мне познания, гордость, свобода.
Умирая, сказал он: «Ты будешь у нас
Образцом превосходства и славой народа».
(Перевод В. Державина)
Хагани был учеником Абу-ль-Ала Ганджеви, изучал произведения арабских и персидских писателей, особенно увлекался стихотворениями известного персидского суфийского поэта Санаи (1070 — ок. 1141) из Газны, автора популярного произведения «Хадикат альхакаик» («Сад истин»), и возможно, что в знак своей симпатии и сочувствия к Санаи избрал себе первый псевдоним Хакаики (Правдоискатель). Затем Абу-ль-Ала, представив поэта ко двору, предложил ему принять псевдоним Хагани, т. е. «принадлежащий хагану» (правителю), и даже породнился с ним, выдав за него замуж свою дочь. В скором времени, благодаря своей высокой поэтической культуре и художественному мастерству, поэт занял одно из почетных мест при дворе.
Хагани служил сначала ширваншаху Манучехру II, а после его смерти — сыну его Ахсатану I. Он создавал хвалебные касыды в честь правителей, прославлял их. Однако у пылкого свободолюбивого поэта придворная жизнь, полная сплетен, пошлости и лицемерия, вызывала негодование.
В 1156 г. Хагани получил разрешение правителя на паломничество в Мекку, на могилу пророка Мухаммада. Это дало ему возможность познакомиться с городами и местностями Ирана, Ирака, Сирии, посетить также исторические города Хамадан, Медаин, Багдад, Дамаск и многие другие. После своего возвращения в Ширван он написал философскую элегию о развалинах бывшей столицы сасанидских шахов Медаин (Ктесифон); с большим поэтическим мастерством он описал свои впечатления от путешествия в поэме «Подарок двух Ираков» («Тохфат аль-Иракайн»), которую завершил в 1157 г.
327
В Багдаде поэта принял халиф Мухаммад ибн Мустахзар, который предложил ему остаться у него на службе секретарем (дебиром). Но Хагани отклонил предложение и вернулся в Ширван. Под предлогом паломничества Хагани хотел вторично и навсегда вырваться из золотой клетки шахского двора, но Ахсатан ему не разрешил. Тогда поэт тайно покинул Ширван, но был схвачен около Бейлакана и брошен в каземат Шабаран.
В заключении, подобно Фалаки, поэт написал касыды, получившие впоследствии известность как «Тюремные» («Хабсийе»). В одной из этих касыд Хагани обращается к византийскому принцу Андронику Комнину с просьбой оказать ему помощь. Выйдя из тюрьмы после 1171 г., поэт второй раз отправляется в путешествие. Хотя после этой поездки он опять возвращается на родину, в Ширван, долго там не остается и вместе с семьей переезжает в Табриз, где живет до конца жизни. Последние годы Хагани протекают мрачно и тяжело: молодым умер его любимый сын, а затем дочь и жена. Трагедия последних лет наложила отпечаток на некоторые его произведения; в элегиях поэт оплакивал свое горе. Умер он в 1199 г. и похоронен в пантеоне поэтов Сурхаб в окрестностях Табриза.
Хагани прошел длительный и сложный творческий путь. Около шестидесяти лет своей жизни он посвятил литературной деятельности и оставил огромное творческое наследие. Но не все из его творений дошли до нас. Из художественного наследия поэта датирована очень незначительная часть. Хагани, очевидно, начал свою литературную деятельность лирическими произведениями — газелями, четверостишиями, наибольшую популярность принесли ему его касыды на социальные и философские темы. Основной темой его лирики является пламенная, благородная любовь, страдания в разлуке с любимой. Хагани воспевает красоту вдохновенно и образно, а любовь — как естественную потребность человеческого сердца и радость жизни.
                    Да, я обезумел. Но, чтобы связать
                    Меня, твои косы надежней цепей.
                    И слезы мои, как без облака дождь,
                    А кудри твои — облака без дождей.
(Перевод В. Державина)
В условиях восточного Средневековья любовь к женщине исламское духовенство считало кощунством, грехом. Оно поощряло только мистическую любовь, пронизанную религиозным духом, призывающую к отречению от всего земного, к уединению, к стремлению к «загробному счастью». Вот почему религиозные власти сурово преследовали жизнеутверждающую поэзию, отражавшую человеческие страсти, воспевающую красоту женщины.
Интересно отметить, что в любовной лирике Хагани полностью отсутствует мистическая окраска, символическая любовь к божеству, как это встречается, например, в суфийской поэзии. От лирических произведений Хагани веет теплым дыханием жизни. Его герой восхищается красотой, трогательной нежностью возлюбленной, стремится к ней, томится в разлуке.
Исключительно широкое распространение получила касыда Хагани, известная под названием «Развалины города Медаин». Как классический образец философской лирики, полной раздумий поэта о судьбах властей и народов, эта касыда вызвала много интересных откликов-подражаний и ответов у крупнейших поэтов Востока. Хагани дал мудрый урок феодальным правителям своего времени: каким бы сильным, могучим ни был властелин-шах, ему не избежать общего удела, он обречен на гибель. Так не смогли обмануть судьбу правители Сасаниды — все они превратились в прах:
Свой стол плодами золотыми Парвиз когда-то украшал —
И пиршественный стол, как солнце, златыми гроздьями блистал.
О золоте не говори мне, да и Парвиза нет давно.
Скажи, как мудрым подобает: «Пришло, ушло, истреблено!»
Где все они? Ушли бесследно, удел всеобщий разделя.
Владык и шахов поглотила их породившая земля.
(Перевод В. Державина)
Лирика Хагани очень человечна, она пронизана духом дружбы, преданности в любви. Поэт был последовательным мусульманином, но сумел подняться над религиозными предрассудками, питал явную симпатию к христианам. В этом прежде всего сказывается влияние исторических условий жизни закавказских народов — грузин, армян и азербайджанцев, которых объединяли не только жизненные интересы совместной защиты своей родины от иностранных захватчиков, но и родственные черты культуры.
Когда я пришел в благодатные земли армян,
Добро и приветливость в каждом увидел я взоре.
В особенности — у соседей моих — христиан...
«Второй он Иса!» — я ловил о себе в разговоре.
Считали, что я к ним с четвертого неба пришел.
Внимали стихам моим, тонкость являя в разборе...
(Перевод В. Державина)
В другом стихотворении Хагани выразил трепетное чувство любви к грузинке-христианке,
328
воспел ее красоту и нежность. Любовь к ней захватила поэта, и он начал изучать грузинский язык.
Как я красавицу-грузинку полюбил,
Чтоб с ней беседовать, грузинский изучил.
(Перевод В. Державина)
Как и полагалось поэту, состоящему на службе при шахском дворе, в своих панегирических касыдах Хагани в приподнятом стиле воспевал представителей придворной знати, славил «подвиги, достоинства» правителей. Однако впоследствии поэт нашел в себе силы избрать иной путь. Наделенный гордой, непокорной душой, исполненный гуманистических стремлений, Хагани обращал все больше и больше внимания на произвол и несправедливость правителей и их приближенных.
Он утверждал, что «плоды на ветвях государства очень кислы, все дары и деяния шахов ничтожны и не стоят того, чтобы их восхвалять». Гневные, мудрые слова поэта, осуждающего могучих властелинов, имели огромное значение для усиления в поэзии социальных мотивов, направленных против феодального гнета:
Сердце больше не мучит забота о хлебе насущном.
Я свободен от мира, где властвуют зло и обман...
Ни из чьей я руки не беру ни даров, ни подачек.
Я, как птица, кормлюсь от рассыпанных богом семян.
          (Перевод В. Державина)
Поэт был смелым новатором; он значительно расширил тематические границы традиционных поэтических жанров, обращался к философской проблематике, насыщая ее передовыми социальными идеями. Как певец любви, исполненной нравственной красоты и чувственности, Хагани во многом противостоял требованиям мусульманской морали. Его произведения, отличавшиеся чеканностью формы, богатством художественных средств, служили замечательными образцами не только для последующих поколений азербайджанских поэтов, но и для писателей всего Ближнего Востока.

миф-Аг Гуш - Белая птица

azliterature — Fri, 26 Oct 2007 12:30:42 GMT

Как показывают исследования, среди птиц, которым поклонялись в древнюю пору азербайджанцы, их внимание более других привлекали птицы, которые парили высоко в небесах и вили гнезда на вершинах высоких гор. Не случайно, согласно Ф.Рашидаддину, онгомом баятов был сокол, баяндуров - белая птица, салуров – учаган, бегдузларов-чагыран, а язырларов – орёл. У Язычыоглу Али эти онгомы повторяются, как есть. Оба они, исходя из числа сыновей Огуза, называют шесть онгомов. В силу этого, соответственно, у всех четырех родов имеется один общий онгом. В «Шегерейи-туркман» («Родословная туркмен») в отличие от указаний Ф.Рашидаддина и А.Язычыоглы, отмечается, что каждый род обладал присущим ему онгомом и некоторые, в сравнении с предшествующими, поклоняются совершенно другой птице. Однако, имеются и совпадения, например, онгом салуров – беркут, афшаров-сокол, баятов-сова, япаров-ястреб и т.д. В этом ряду есть птицы, которые не существуют в действительности, и имеют чисто мифологическое понятие. Например: онгомом рода Чепни является птица Хумай (Феникс). Этот мифический птица тоже считается прозрачно-белым и называется Аг сунгур кушу (Белой птицы). Слова «Хумай» заимствовано от имени бога войны у древних тюрков. В своем творчестве Низами неоднократно обращается к птице Хумай (Феникс).
Тотемизация Аг Сунгур кушу (Белой птицы) находит своё отражение и в эпосе «Китаби-Деде Коргут». Полководец огузского края Казан хан, стойко переносящий в плену издевательства врага, связывает своё мужество с древними предками и говорит:

Транскрипция оригинального текста:
«Аг сунгур гушы эркегиндже бир кокум вар» [58, 119].

Подстрочный перевод: «У меня есть род, берущий начало от стойкой Белой птицы (Аг Сунгур кушу)».

В том же отрывке он причисляет так же к первичным предкам огузских тюрков льва и волка. Тотемизация этой птицы и этих зверей каждым в отдельности огузским родом, подтверждена в целом ряде весомых источником. С.Алияров связывая птицу и зверей, которых Казан хан представлял своим врагам, как родоначальником огузских племён, с тотемистическими взглядами, писал, что «Белая птица (Аг Сунгур) является онгомом племени Чепни. В «Огузнаме» Ф.Рашидаддина. У древнетюркских народов корень во многих случаях представлялся в облике белого лебеда или белого гуся» [41, 257].
Таким образом, в азербайджанской фольклорной эпической традиции онгомом, непосредственно намекающим на тотемизм, является Агкуш-Белая птица. Существуют и другие названия птиц, обозначаемые на языке цветом оперения: кызылкуш (золотая птица (красная птица), каракуш (черная птица), бозкуш (серая птица), каранкуш (ласточка) и т. д. В мифологических взглядах каждое из этих названий, безусловно, занимает соответствующее место. Говоря о белой птице, мы прежде всего имеем в виду голубя. В одной из считалок именно белая птица употребляется рядом с голубем.

Транскрипция азерб. текста:
Мотал-мотал, терсе мотал.
Гыл атар, гаймаг гатар.
Аг гушум, агарчыным.
Гей гушум, гейерчиним. [283, 146].

Подстрочный перевод:
Бурдюк, бурдюк, вывернутый бурдюк.
Выбросит волосок, прибавит сливок
Моя белая птица, пробеленькая,
Небесная птица, голубица моя.

В этом стихотворном отрывке, на первый взгляд, производящем впечатление набора ритмических слов, третья строка, в древние времена употреблялась как «Моя белая птица, белый сокол», а выражение «гей кушум» в четвертой строчке обозначало не цвет (синяя), а принадлежность к небу – «небесная птица». Бытующая в последнее время как детская скороговорка, в более ранние периоды она представляла собой песню – заговор. Когда из молока готовили мотал (сыр в бурдюке), обращались к посланникам Небесного божества – Белому соколу и голубю, чтобы они вывернули мотал во избежание порчи продукта. Кроме того, здесь содержится и намек на белый цвет каждой из двух птиц, избранных онгомом огузских племён.
Б.Огел, комментируя птичьи онгомы, приводит примеры из толкований различных исследователей и отмечается, что среди тюрков Сунгур употребляется как «Белый Сунгур» или «сокол» [339, 356], и, ссылаясь на Ахмеда Вефик Рашада, толкует «крикливый сокол» или «Белый, золотой сокол» [339, 362]. Следовательно, в азербайджанской фольклорной эпической традиции, обосновывающей тотемизм «Белой птицы Сунгур» - «белый, с золотыми лапками, сокол».
Вообще, в архаической эпической традиции народов мира, в сказках, посвященных тотему и браку, встречается мотив временного превращения животных и птиц в красивую девушку. Например, в русской сказке «Лягушка и богатырь» [254, 266] правитель вызывает трех своих сыновей, приказывает им отправиться в степь и выстрелить в одном направлении. В чей дом попадет стрела, на девушке из этого дома царевич должен жениться. Стрела старшего брата «попадает в дом министра, среднего брата – в дом генерала, стрела младшего брата Ивана исчезает. Три дня, три ночи длятся поиски стрелы, наконец, она отыскивается в болоте, на спине лягушки. Иван-богатырь женится на лягушке, которая творит чудеса. Она часто меняет обличье, и как только сбрасывает лягушачью кожу, превращается в красивую девушку». Как видно, в сказке тотем воспроизведен в облике обрученной девушки – лягушки. Иван – богатырь торопится избавиться от двойственной натуры своей жены.
Для азербайджанской эпической традиции так же характерна особенность избрания невесты путем набрасывания стрелы, в некоторых вариантах девушка изображается в облике джейрана – все это продукт одних и тех же мифологических взглядов. Однако в одном из древнейших вариантов мотива, связанного с тотемом (возникновении нового потомства из брака животного или птицы с человеком) отмечается, что Белая птица живет мечтой об исполнении своей созидательной функции (родить новое человеческое поколение). Будучи женского начала, она ищет в новом поколении мужское начало. Она хочет видеть в нем мужество, доброту, прямоту, чтобы порожденные им люди тоже были носителями этих качеств. Однако тот, кого выбирает Белая птица, не может быть отцом его последователей, т. к. он питался молоком львицы (в тотемизме, где широко отражены браки дерева с животным, дерева с птицей, воды с небесными светилами, нет места союзу птицы с животным). Правда, Белая птица не раз спасала Ширзада от смерти, требуя взамен только правды. В сказке рельефно представлена еще одна черта. Когда встает вопрос о том, какое животное или птица могут стать основным тотемом, в первоначальных представлениях возникают серьезные противоречия. В сказках содержится намек на борьбу Белой птицы, голубя, лошади, даже винограда за право стать тотемом. Идеализация Белой птицы среди зверей, птицы и растений, связана с «ее победой» в борьбе между отдельными тотемами различных родов. Однако в финале сказки явственно видно, что победа эта не продолжительна. Ширзад жесток и равнодушен к доброте Белой птицы, претендующей на роль тотема. Ранним утром он отправляется к дяде с просьбой «выселить Белую птицу из страны». Дядя сообщает, что Белая птица в свое время ему очень помогла, но его доводы бесполезны. В конце концов, дядя призывает Белую птицу и рассказывает ей про это. Белая птица вопрошает: «Спросите у него, что я сделала ему плохого?». Ширзад, нахмурившись, отвечает: «Она не позволила мне сойти в бурю с лошади и защитить себя, оседлать лошадь с золотым седлом, а в эту ночь…». Белая птица, вздохнув, сказала: «Я не позволила тебе сойти в бурю с лошади, т. к. эта буря была отцом девушки. Пока ты находился в седле, он не мог тебя одолеть. Он хотел свалить тебя с лошади и убить. Так или нет, девушка? – обратилась она к девушке, на что та ответила: «Так»; «Я не позволила тебе поймать лошадь с золотым седлом, т. к. это был дядя девушки. Если бы ты дотронулся до него, он сбросил бы тебя оземь. Так, или нет, девушка?»: «Так» - ответила та. «Этой ночью я спала около тебя, так как брат девушки в виде черной змеи явился к тебе, чтобы уничтожить. Пока ты спал, я убила его, вот туловище. Так, или нет, девушка? Та ответила: «Верно, так». Белая птица вздохнула: «У меня на лбу было написано, чтобы я помогла одному человеку. Если тот человек будет благороден, я выйду за него замуж, если же нет, я должна умереть. И вот теперь наступил мой час, я умираю. С этими словами Белая птица превратилась в камень» [67, 296]. Большинство тотемизированных мифов завершаются обратным превращением, т. е. возвращением к прежнему облику. Если злая сила обращает человека в птицу, зверя и т. д., то при правильном, точном исполнении поставленного условия (зачастую условие ставится на основе духовных факторов) колдовство разрушается и мифический образ вновь принимает человеческий облике. А в «Белой птице» мы сталкиваемся с таким мотивом, опирающимся на первичный тотемизированный миф, который не оставляет места для обратного превращения. Лягушка – невеста, завоевав любовь Ивана – богатыря, вновь становится девушкой. Или в широко распространенной в странах Европы сказке «Аленький цветочек» заколдованный жених - уродливый и страшный, своей душевной красотой находит дорогу к сердцу младшей дочери купца и вновь превращается в человека.
«Белая птица» в борьбе с животными и птицами за завоевание права на тотем в некотором роде терпит поражение. Мужское начало потомства связывается со львом (вырос, благодаря молоку львицы). В представлениях размах сакральности льва дает возможность для тотемизирования Белой птицы. Буря, лошадь с золотым седлом, черная змея проявляют интерес к тотему, даже путем предательства стремятся вывести Белую птицу из строя, занять её место. В действительности постановка вопроса в каждой из двух сказок аналогична. В «Аленьком цветочке», несмотря на то, что заколдованный жених обретает страшный, уродливый облик, купеческая дочь от всего сердца влюбляется в него за его внутреннюю чистоту и благородство. Злой силе остается только сдаться. В противном случае невозможны обратное превращение, разрушение колдовства, очеловечивание. В «Белой птице» жених, которого птица неоднократно спасала от опасности, вместо добра и верности, платит ей черной неблагодарностью, клевещет на неё. Поэтому Белая птица, не имея возможности очеловечиться, превращается в камень.

Низами Гянджеви (1141-1203)

azliterature — Fri, 19 Oct 2007 10:18:46 GMT

Среди азербайджанских поэтов XII века возвышается величественный образ Низами, одного из корифеев мировой поэзии, имя которого обычно упоминается вслед за именем гения иранского народа - Абуль Касима Фирдоуси.Низами Гянджеви Ильяс ибн-Юсиф (1141-1203), величайший азербайджанский поэт-романтик, родился, жил и умер в городе Гяндже, откуда и происходит его прозвище Гянджеви.

Поэт вел замкнутый образ жизни, занимался поэзией и наукой. Он был близок ко двору азербайджанских атабеков, которые не раз посещали жилище поэта, славившегося в народе своей мудростью и скромным образом жизни. Низами прославился созданием большого цикла романтических поэм, пользовавшихся широким распространением в Азербайджане и Иране. Поэтическое наследие Низами состоит из пяти больших произведений "Хамсе" ("Пятерица"), составляющих около тридцати тысяч бейтов (двустиший).

Материалом к этим поэмам-романам послужили события мировой истории и романтическая тематика из жизни различных народов. Он воспевает деяния Искандера (Александра Македонского), арабские романтические образы Лейли и Меджнуна, индийских, хорезмских, славянских, турецких, мавританских, греческих красавиц "Семь красавиц". Низами охотно пользовался "интернациональной" тематикой, чувствуя себя не подданным той или иной царствующей династии, а гражданином, всего Востока, но в то же время почти во всех своих произведениях с особой любовью подчеркивает свое азербайджанское происхождение. Особенно интересно, что Низами, несмотря на господство фарсидского языка в культуре Азербайджана XII века, все же не отказывался от своего национального народного языка, и очень возможно, что ряд произведений Низами, к сожалению, исчезнувших, был написан на азербайджанском языке.

Лютфали-бек-Азер в "Атешгахе" передает старинное предание об утерянных произведениях великого азербайджанского поэта: "Говорят, - читаем мы в "Атешгахе", - что у Низами, кроме его "Хамсе" ("Пятерицы"), было до двадцати тысяч бейтов, касидэ, газель , кыт'э и рубаи, которые были утеряны". Ряд других авторов, в том числе и Шамседдин Сами, также указывает на эти утерянные двадцать тысяч бейтов.

Чрезвычайно любопытно, что одну из лучших своих поэм "Лейли и Меджнун" Низами намеревался писать не на фарсидском, а на родном, азербайджанском языке. На это имеются ясные намеки в начале поэмы, где Низами объясняет причины создания им "Лейли и Меджнун". Низами рассказывает здесь о том, как его желанию помешало появление посланца шаха с письмом, в котором он требовал от поэта создания новой поэмы, поставив условием - писать ее только на фарсидском языке."О, мой верный раб, - писал шах в своем послании поэту,- о, Низами, волшебник мира слов. Дуновением утреннего ветерка покажи свои чары, свое волшебство слов. Выяви все, что можешь, в чудесном искусстве речи. Я хотел бы, чтобы ты воспел в словах, как жемчуг, любовь Меджнуна. Если можешь, и ты скажи несколько девственных слов, чистых, как невинность Лейли, чтобы я прочел и подтвердил их сладость и, кивая головой, указал бы на них как на корону... Укрась ты невесту юную фарсидскими и арабскими украшениями.

Ты знаешь, я смыслю в речи, я различаю новые от старых бейтов, но знай, что, если жемчуг, нанизанный тобой на нить с кольца дум, будет носить образы тюркские, это для нас не годится, ибо тюркообразность недостойна нас. Для лиц, стоящих высоко, достойна высокая речь".

Ширван-шах глубоко огорчил великого поэта. Все думы, все надежды его рушились. "Волнение охватило мое сердце и мое сознание. У меня не было сил отвергнуть это слово, и не было у меня также глаз, чтобы найти путь к сокровищнице. Огорчение охватило меня. Не было у меня друга, чтобы поведать о тайне своей, рассказать эту повесть".Эти слова с исключительной силой передают трагедию поэта-азербайджанца, вынужденного по шахскому приказу отказаться от своего родного языка и создавать лучшие свои произведения на фарсидском языке.Но язык творений Низами вовсе не говорит об оторванности поэта от народа, от жизни, от своей среды. Никогда его идеалом не было слепое служение властелинам мира, никогда он не отворачивался от родного Азербайджана.Низами писал на официальном государственном фарсидском языке. Но богатое содержание его творчества, его идеалы, его образы и чувства были тесно связаны с Азербайджаном. О ком бы ни писал Низами - об Александре Македонском, о семи красавицах мира, о великих царях Ирана - всюду слышны отзвуки его родины, воспевание событий, природы и людей своей страны, своих соплеменников.

В "Искандер-намэ" поэт связывает имя великого завоевателя со своей родиной, создает величественное полотно, где сверкающими красками изображены исторические события в средневековом Азербайджане. Поэт воспевает легендарную царицу амазонок Нушабе, владычицу города Барды, древнейшей азербайджанской столицы.В произведениях Низами раскрываются живые страницы истории. Фантастика, сказочные вымыслы переплетаются у него с подлинными картинами жизни и быта азербайджанского народа. Нападение руссов на Барду, сказочная повесть о русской царевне, красавица Ширин и царица Шамира, амазонки, битвы, описанные в различных поэмах Низами - все это исторически и географически связано с азербайджанским и кавказским средневековым миром.

Нужно ли после этого доказывать право азербайджанского народа считать своим творчество Низами! Несостоятельность и реакционность традиционного причисления Низами буржуазными востоковедами к иранской литературе очевидна. Искусственное, насильственное извращение буржуазным востоковедением истории мировой поэзии, непонимание роли фарсидского языка и иранской традиции в истории азербайджанской культуры, отрицание многовековой истории, высокой и богатой культуры и литературы азербайджанского народа - все это приводит к отрицанию большой исторической правды, могучих творческих сил народа. Даже под тяжелым гнетом иранских и всяких других царей азербайджанский народ создавал шедевры искусства и культуры.

Прекрасный знаток творчества Низами и Хагани, Ю.Н.Марр, со всей решительностью и определенностью связывает имя Низами с Кавказом и, в первую очередь, с Азербайджаном:

..."Низами является своим для Кавказа, в частности для той этнической группировки, которая до последнего времени сохраняла персидскую традицию в своей литературе, то есть для Азербайджана, где гянджинский поэт, все-таки, более в почете, чем в Персии ". Ю.Н.Марр в целом, безусловно, дал правильную оценку Низами, считая, что он является "своим", родным поэтом для азербайджанского народа. Таким же образом одно из авторитетнейших востоковедческих научных учреждений - Институт востоковедения Академии Наук СССР в своем специальном решении о юбилее Низами твердо и решительно признал в Низами великого азербайджанского поэта, которым вправе гордиться наша страна.

"Хамсе" Низами начинается циклом небольших нравоучительных рассказов "Махзануль-эсрар" ("Сокровищница тайн"). Это произведение было написано приблизительно на тридцать седьмом году жизни поэта, то есть в 1178 году. Вторая часть "Хамсе" - большая романтическая поэма "Хосров и Ширин" была написана в 1180 году. В 1188 году Низами написал свою замечательную поэму о любви Лейли и Меджнуна. "Искандер-намэ", ставшая впоследствии очень популярной на Востоке, была написана в 1193-1197 году. Поэма "Хэфт пейкяр" создана в 1197 году. В эпоху Низами в Иране возникло социально-религиозное движение, нашедшее свое философское выражение в суфизме, оказавшем большое влияние на дальнейшее развитие как иранской, так и азербайджанской литературы. Творчество Низами также не было свободно от этих влияний.

Насильственно водворяемый в Азербайджане, как и в ряде других стран, ислам встретил большое противодействие, и ему пришлось выдержать борьбу с древними религиозными верованиями азербайджанцев. Восстание Бабека в IX веке, нанесшее большой удар арабскому халифату, достаточно красноречиво говорит о том, как трудно приходилось арабским завоевателям в Азербайджане. Недовольство широких народных масс господством арабов, несоответствие догматов ислама прежним верованиям азербайджанцев, гнет и насилия арабских наместников - все это способствовало появлению новых сектантских учений, различных пониманий и толкований Корана.

В мусульманских государствах вся власть была основана на законах ислама, который определял и оправдывал весь существующий государственный строй. Поэтому выступление против феодального господства, всегда трактовалось, как выступление против ислама вообще. Фактически так оно и было. Все оппозиционные движения, направленные против господства арабов и их наместников в эпоху средневековья, носили религиозный характер. Отсюда возникло широкое сектантское движение, распространившееся в Иране и в Азербайджане.

Большое влияние когда-то имело метафизическое учение, известное под названием "Тасаввуф"; оно было очень популярно в мусульманских феодальных государствах. В большинстве случаев суфии принадлежали к угнетенным слоям народа, объединившимся против господствующей религии и власти на почве критики догматов ислама.

"Добросовестное изучение духа суфийских произведений,- пишет А.Е.Крымский, - привело меня к убеждению, что все причины распространения доктрины сводятся к социально-экономическим. В этой мысли убеждал меня и тот исторический факт, что эпохи главного процветания суфизма всегда совпадают с эпохами страшных народных невзгод. Вначале суфиями называли различные группы людей, объединившихся под знаменем аскетизма, или мистицизма, или же пантеизма. Каковы же были причины, заставлявшие людей пойти на это?Во-первых, аскетизм в халифате вызывался к жизни теми же условиями, какими он вызывался и в Византии в эпоху ее разложения и в Западной Европе в средние века: безотрадными социальными и экономическими обстоятельствами. Беспомощные, разоренные бедняки - это самые многочисленные приверженцы суфизма.Хорасан (персидская провинция), сыгравший такую важную роль в истории суфизма, был в экономическом отношении несчастнее других областей. Главную причину силы мистицизма надо видеть в недостатках ислама. Во-первых, теократия ислама, то есть соединение власти духовной и светской в одних руках: мусульманское духовенство является в то же время классом чиновно-бюрократическим. Чиновничья власть халифа очень больно отражалась на бедных классах.В арабской и особенно персидской литературе очень рано встречаются жалобы, что чиновники - духовные - подкупны, судят лицеприятно, берут взятки, словом, как говорил Хайям, "кровь-сосут из людей". Злоупотребления клерикалов невольно влекли страдающих бедняков к мистицизму, к той мысли, что в сношениях между богом и человеком не требуется никаких посредников. Далее, для массы мусульман, для неученого народа, Коран, написанный на непонятном арабском языке, оставался пустым звуком, а мистическая проповедь суфизма была всем понятна".

В поэзии суфизм проявлялся своеобразно. Очень часто суфийские поэты выступали в эпоху средневековья с вольными идеями, воплощенными в религиозную оболочку, с антиклерикальными и антиаскетическими стихами. Эротические и вакхические мотивы занимали значительное место в суфийской поэзии. Поэты-суфии вместе с тем уделяли, большое внимание личности человека, положению мусульманской женщины; они выступали против существующих порядков, реформируя на Востоке религиозные верования.

Слово "суфий" также прилагалось к правоверным мусульманским аскетам-мистикам. Суфиями на Востоке называли себя и философы-пантеисты, отождествлявшие личность с богом, природу с божеством. Распространение суфийских идей в поэзии народов Ближнего Востока сказалось в аллегориях, в вакхических образах, в воспевании вина, любви, человеческой страсти.

Основа суфийской поэзии, несмотря на свои оппозиционные мотивы, была идеалистической. Некоторые поэты-суфии, более близкие к пантеистическому мышлению, отвергали мусульманского аллаха и расплачивались за это жизнью (например, азербайджанский поэт-хуруфит XIV века Насими Имадэддин).Влияние суфизма на Низами не носило глубокого характера. Его пессимизм и фантастика в значительной мере были характерны и для некоторых других поэтов, современников Низами. Тем не менее эти своеобразные суфийские мотивы были больше связаны с романтическим эпосом, вновь, после Фирдоуси, возрожденным азербайджанцем Низами. В центре внимания Низами - человеческая личность, судьба и переживания героев.Ярче всего романтизм Низами выражен в поэме "Лейли и Меджнун". Мотив неудовлетворенной любви, судьба двух любящих людей, разлученных племенной враждой, разработан великим поэтом с глубоким пониманием человеческой души. В лирических излияниях героев "Лейли и Меджнун" звучит печаль, неопределенная и возвышенная тоска, разочарование.

Поэт правдиво и ярко показал в поэме неравенство женщины и мужчины, печальную женскую долю в условиях феодально-мусульманского быта. Он первый среди азербайджанских поэтов воспел девушку, стремящуюся вырваться из душного гарема к солнцу, к свободе, к личному счастью.Но героиня поэмы Низами, Лейли, еще слабая, одинокая женщина, у которой не хватает смелости и отваги разорвать узы рабства, цепи религиозного и феодального гнета. Она не может жить с нелюбимым человеком, покорно подчиниться насилию, но в то же время она не может бороться за свою свободу. Лейли - это слабый беззащитный цветок, скорбный образ рабыни. В разлуке с любимым она "душу и тело разлучила и в страсти сгорела". Песня о свободной любви, созданная Низами Гянджеви, через несколько столетий вдохновила другого великого азербайджанца - поэта Физули. Мотив неудовлетворенной любви зазвучал в произведениях поэта XVI века с новой силой. Романтический герой, страдающий от безнадежной любви, превратился у Физули в борца за свое счастье, за свою судьбу. Он противопоставил себя обществу, традициям и религии.Поэзия Низами всегда имела большое распространение на Востоке. Низами сознавал величие своей поэзии. Свою поэму "Лейли и Меджнун" он закончил словами: "А эта повесть, как караваны, прошла через все, где любят, страны".Произведения Низами Гянджеви переведены на ряд европейских языков. Его богатое поэтическое наследие является ценнейшим вкладом азербайджанского народа в сокровищницу мировой поэзии.Низами скончался в 1209 году в Гяндже. Могила великого поэта Низами, находится недалеко от Гянджи.

В бессмертных творениях Низами Гянджеви отражены думы и чувства азербайджанского народа, его богатая история и быт. Вот почему азербайджанский народ на протяжении восьмисот лет так высоко чтит память своего великого сына. Много столетий его могила служила местом поклонения. Низами, далеко опередивший свою эпоху, имел большое влияние на развитие азербайджанской поэзии.

При жизни поэта его биография не была написана. Лишь после смерти Низами его жизнь и творчество стали предметом изучения. Уже вскоре после его смерти жизнь и творчество поэта обрастают различными легендами, которые повторяются составителями тезкире или сборников произведений поэта и доходят в таком виде до XIX века. Из биографических данных, почерпнутых из произведений поэта, известно, что дербентский правитель, восхищенный талантом Низами, посылает ему в подарок кыпчакскую девушку по имени Афаг. Она становится женой Низами. У них был единственный сын Мухаммед.

Известно, что Низами в отличие от придворных поэтов-панегиристов, сохранил самостоятельность, будучи далеким от дворца. Правда, ему приходилось посвящать свои произведения отдельным правителям, чтобы получать от них необходимое для жизни вознаграждение. Но Низами, даже тогда, когда он получал заказ на создание произведения на определенную тему, творил в соответствии со своими философскими и эстетическими воззрениями, не ставил своей задачей лишь угодить правителю, давшему заказ. Поэт, творивший в обстановке процветания отдельных поэтов-панегиристов, лишь услаждавших слух своих хозяев-феодалов изысканными бейтами, был непримирим к легкому успеху, осуждал тех поэтов, которые разменивали свой талант на золото.

Его произведения уже при жизни поэта получили признание на Среднем и Ближнем Востоке. Им подражали, мотивы их использовали поэты Востока ("Бустан" Саади Ширази, "Месневи" Джаллаладдина Руми). Начиная с XII века вплоть до XX века появляются на Востоке так называемые "ответы" на "Хамсе" Низами. Известны около 80 "Хамсе", созданных различными поэтами Востока. Такова была сила воздействия "Пятерицы" Низами. Отметим наиболее прославленных и известных авторов "Хамсе". Это - поэт из Индии Эмир Хосров Дехлеви (XII в.), азербайджанский поэт Ариф Ардебили (XIV в.), узбекский поэт Алишер Навои (XV в.), среднеазиатский поэт Абдурахман Джами (XV в.) и другие.

Большой интерес к творчеству Низами проявили востоковеды и исследователи литературы, поскольку произведения Низами получили распространение и в странах Европы. Начиная с середины XIX века, европейские ученые-востоковеды стали изучать произведения Низами. Французский востоковед де Эрбель, затем в начале XIX века Хаммер Пургштал и другие ученые знакомили европейских читателей с жизнью и творчеством азербайджанского поэта. Известно, что западноевропейские писатели, в частности Гете, восхищались Низами. Под его влиянием Гете создал свой "Западно-восточный диван", использовав мотивы "Хамсе" Низами.С XIX века и в России творчество Низами становится объектом научного исследования. Его произведения начали переводить и издавать. Появились статьи о его творчестве. Большую роль в этом сыграли такие ученые, как Ф.Эрдман, Ф.Шармуа и др.

Первая научная биография поэта появляется в 1872 г. Ее создал венгерский учений В.Бахер; она опубликована в его книге "Жизнь и произведения Низами". В XIX веке творчество Низами становится предметом исследования в Иране, Турции и других странах Востока. Высоко ценили его и азербайджанские писатели XIX века: А.Бакиханов, М.Ф.Ахундов и другие. В XX веке большую работу по систематизации творческого наследия Низами проделали такие ученые Европы, как Э.Браун, Р.Леви, Хорн и другие.Новый этап в развитии низамиведения начался в середине XX века; тогда и появились труды А.Крымского, Ю.Марра, Е.Бертельса, И.Брагинского, Г.Араслы, М.Гулизаде и других ученых. И это было связано с подготовкой к 800-летию Низами.

Самед Вургун

azliterature — Fri, 19 Oct 2007 10:14:13 GMT

Самед Юсиф оглы Векилов родился 21 марта 1906 г. в селении Юхары Салахлы (Верхние Салахлы) Казахского района в семье, принадлежащей к бекскому сословию. Известна 300-летняя история поколения Векилагалы, позднее Векиловых. Мать поэта принадлежала к этому же сословию. Из поколения Векилагалы вышли весьма смелые, опытные военные, просветители, врачи, поэты.

В годы царской России они жили в Казахе, Тифлисе и др. местах. Orец поэта Юсиф ага жил в селе, последние годы в Казахе. Будучи весьма щедрым, он не смог сохранить свое богатство и обеднел. Детство маленького Самеда было очень тяжелым. Когда ему было 6 лет, умирает его мать, в возрасте 28 лет. Жил Самед на попечении отца Юсиф ага и бабушки по материнской линии - Айши ханум. Муж Айши ханум, дедушка поэта Мехтихан ага был поэтом, известным в народе под псевдонимом Кюхансал. Видный Азербджанский поэт, визирь Карабахского хана - Ибрагим хана Молла Панах Вагиф (1719-1797) тоже принадлежал этому роду. Маленький Самед провел детские годы в родном селе, получил здесь же начальное образование. В 1922 г. умирает отец поэта Юсиф ага, а годом позже - бабушка, Айша ханум. О Самеде и его брате Мехтихане заботится их двоюродная сестра Хангызы Векилова. В 1918 г. видный просветитель и литературовед Фирудин бек Кочарли перевел азербайджанское отделение Горийской семинарии в Казах, основав Казахскую учительскую семинарию. Семинария стала передовым очагом просвещения. Среди принятых в семинарию сельских детей были братья Самед и Мехтихан Векиловы. Супруга Фирудин бека Бадисаба Векилова (Кочарли), приходил ась ближайшей родственницей поэту.

Самед Векилов бьш любознательным, чутким, однако болезненным, вместе с тем волевым, смелым и находчивым мальчиком. С первых дней учебы проявляется его природный талант. В эти годы он с большим интересом относится к творчеству Вагифа, Видади, Закира и Сабира, знакомится с произведениями А.С.Пушкина, М.Ю.Лермонтова, турецких писателей Тофика Фикрета, Намика Камала и Мамеда Эмина. Наделенный прекрасным голосом он замечательно пел и читал стихи, участвовал во многих любительских спектаклях. Первые стихи были написаны им в годы учебы в семинарии. Это были лирические гошма (одна из форм народной поэзии). Они печатались в семинарской стенной газете. Первая публикация поэта - стихотворение «Обращение к молодежи» вышло в 1925 г. в Тифлиской газете «Yeni Fikir» (Новая мысль). Оно было написано по случаю окончания семинарии.. По окончании семинарии Самед Векилов преподает азербайджанской язык и литературу в разных селах и районах Азербайджана, в том числе, в Казахе, в Кубе, а также на родине великого Низами в Гяндже. Постепенно поэзия овладевает всем существом и помыслами поэта. Псевдоним «Вургун» (Влюбленный) является объяснением его любви к родному народу, Родине, чарующей природе родной земли. В последствии он писал по этому поводу:

Я полюбил человека и природу,
В миг, когда взял в свои руки перо.

В 1929 г. С.Вургун поступает на литературный факультет 11 Московского Университета. В годы учебы в Москве он активно занимается творческой деятельностью. Стихи этих лет на политическую и лирическую тематику вошли в его книгу стихов «Шаирин анды» ("Клятва поэта") изданную в 1930 году. 1930-40-ые годы - период рассвета и подъема поэтического таланта Вургуна. В 1934 г. выходит поэтический сборник стихов «Кенюл дефтери» «Тетрадь души»), 1935 г. книга «Шеирлер» («Стихи») в этот период поэт, очищая язык поэзии от иностранных слов, в значительной степени обогащает нашу литературу и драматургию новыми произведениями. Только в 1935 г. С.Вургун создает 7 поэм и около 100 стихотворений. Написанное в 1934 г. стихотворение «Азербайджан» является жемчужиной азербайджанской литературы. В нем отразилась древняя история родного Азербайджана, красота природы, природные богатства, а также миролюбие, открытость и гостеприимство родного народа. В этом же году происходит перемена и в личной жизни С.Вургуне. Он женится на золовке поэта Абдулла Шаига Хавер ханум Мирзабековой. Поэт бьш заботливым и любящим отцом. Когда супруга Хавер ханум сетовала на капризы детей С.Вургун говорил: «Я был лишен родительской заботы, пусть мои дети растут свободными. Прекрасным выражением этого состояния были стихи, адресованные поэтом Хавер ханум и детям:

Юсифом, Вагифом любуйся, гордись!
Пусть будет счастливее всех Айбениз!
Сопутствуй Вургуну, на веки, всю жизнь,
Еще сотню лет будь опорой моей!

В 1936-37-х годах С.Вургун наряду с созданием новых произведений занимался и переводческой деятельностью. Им был переведен на азербайджанский язык роман в стихах А.С.Пушкина «Евгений Онегин»:

Жемчужины пота на лбу я провел
Два года в горячем труде. Наконец
На родной турецкий язык перевел
Поэзии русской нетленный Beнeц

За этот перевод поэту была вручена «Медаль А.С.Пушкина», Пушкинского комитета. В эти годы им осуществлен мастерский перевод одной части поэмы Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре», за что он был награжден Понетной грамотой Грузинской ССР. им также бьши переведены некоторые произведения Тараса Шевченко, Максима Горького, Ильи Чавчавадзе и Джамбула. Во второй половине 1937 г. С.Вургун создает свою бессмертную драму «Вагиф». В произведении, завершенном с поразительной скоростью, за 3-4 недели, поэт с любовью и мастерством воспроизвел трагическую судьбу М.П.Вагифа, его поэтическую возвышенность, человеческое совершенство. За драму «Вагиф» С.Вургун в 1941 г. удостаивается звания «Лауреата Сталинской премии». Кровавые репрессии 1937-38-х годов не обошли и С.Вургуна. Недоброжелатели, завидовавшие силе его поэтического таланта, авторитета и всенародной к нему любви, пытались очернить поэта ложными обвинениями в национализме и вывести его из строя. Неоднократно его «вопрос» рассматривается на различных уровнях и великий поэт стоял перед дилеммой «быть или не быть?».

Поэта не раз вызывали в соответствующие организации. Испытывая моральные страдания С.Вургун, тем не менее, благодаря несгибаемой воле, смелости, своими логичными и действенными выступлениями разрушал планы противников... C.Bypryн, активно участвующий в подготовке 800 летнего юбилея Низами Гянджеви, начиная с 1939 года публикует статьи о Низами, выступает с научными докладами, осуществляет поэтический перевод его поэмы «Лейли и Меджнун». В 1939 г. С.Вургун создает вторую стихотворную драму «Ханлар», посвященную жизни революционера Ханлара Сафаралиева. В этом же году выходит его книга стихов «Азад ильхам» «Свободное вдохновение». В 1941 г. С.Вургун пишет следующую стихотворению драму «Фархад Ширин» на мотивы поэмы Низами "Хосров и Ширин". В дpaмe, созданной в годы войны, особое звучание приобретает воспевание высоких патриотических чувств. В 1942 г. за это произведение С.Вургун был вторично удостоен звания «Лауреата Сталинской премии». Особое значение в творчестве поэта занимает Великая Отечественная Война. Следующие строки:

Услышьте, родные твердыни, меня,
Считайте солдатом отныне меня!

- явились клятвой поэта перед Народом и Родиной. Они означали программу, творческий девиз не только самого поэта, но и всей азербайджанской поэзии военных лет. В военные годы поэт создает более 60 стихов, нескольких поэм, в том числе поэму «Бакинский дастан». В эти годы ширится поэтическая слава С.Вургуна. Листовки со стихотворением «Партизанам Украины» были сброшены с самолета в украинские леса для поддержки партизан. В 1943 г. в Америке, на конкурсе за лучшие антивоенные произведения, стихотворение «Напутствие матери» С.Вургуна получило высокую oцeнку. И среди выделенных на конкурсе 20-ти лучших стихотворений мировой поэзии на военную тему, было опубликовано в Нью-Йорке и распространено среди военнослужащих. В годы войны пламенный голос поэта-патриота еще более мощно звучал не передовой линии фронта, в госпиталях, на радио. В тяжелых военных условиях С.Вургун находился на передовой фронта: в Крыму, в Моздоке, в Грозном, в Новороссийске. В 1943 году в Баку по его инициативе был открыт Дом Интеллигенции им. Физули для проведения военных мероприятий и для встреч с фронтовиками. В философской драме «Инсан» («Человек»), написанной в 1945 году, поэт стремится в романтической манере воспроизвести будущее, показать силу человеческого духа, проявляющуюся в огненные годы войны. В «Городе братства» изображенное в драме «Инсан» собираются люди объединенные одной мечтой и идеалами. Риторический, общечеловеческий, глубоко философский вопрос автора «Победит ли разум на земле?» весьма актуален и сегодня, и остается актуальным для будущих времен. В отличие от других драм Самеда Вургуна «Инсан» была подвергнута партийной критике и снята с репертуара театра. Намного позже, после смерти автора, в 1974 г. драма «Инсан» была вторично поставлена на сцене театра и имела большой успех у зрителей, а также у театральной общественности. С.Вургун не только известный поэт, но и большой учений - теоретик, незаменимый организатор В 1945 году - поэт был избран действительном членом Академии Наук Азербайджанский ССР. В этом же году в Баку учреждается республиканское Общество Культурных Связей (АзОКС) с Ираном.

Председателем общества был назначен Самед Вургун. им с первых дней были определены задачи общества. Поэт приложил немало усилий в строительстве духовного моста между Иранским Азербайджаном и Азербайджанской ССР. В послевоенные годы С.Вургун, как общественный деятель, активно участвовал в деле установления мира во всем мире. В качестве депутата Верховного Совета СССР С.Вургун в 1947 г. Побывал в Англии, по пути в Берлине. Здесь его ждала большая радость: на сцене берлинского театра было поставлена его драма «Вагиф». Творческому коллективу театра было интересно и полезно выслушать мнение и советы автора. Примечательно было еще то, что немецкий режиссер привнес в образ Каджара штрихи присущие Гитлеру. В 1948 году он участвовал во Всемирном Koнrpecce деятелей культуры во Вроцлаве (Польша). По возвращении с конгресса он создает поему «Heгp говорит», которая в том же году была издана в Польше. Итогом зарубежных поездок поэта явился известный поэтический цикл «Европейские воспоминания». В 1951 г. C.Bypгyн по линии общества «Болгаро-Советской дружбы» посетил Болгарию. В зарубежной печати тех лет публикуются статьи о выступлениях C.Bypгyнa за границей, о его содержательных и насыщенных интервью на встречах, а также печатались его отдельные стихотворения. Широко популярно было стихотворение видного русского поэта Константина Симонова «Речь моего друга C.Bypгyнa на обеде в Лондоне». Послевоенный период творчества C.Bypгyнa был особенно плодотворным.

Один за другим написаны поэмы «Мугань» (1950-51) и «Знаменосец века» (1952). Стихи последних лет составили новый этап в его творчестве. Их отличает многоцветье и глубокая поэтичность. Отражая связь с жизнью, такие человеческие качества, как дружба и доброжелательность, они также явились выражением чувства священного долга перед народом. Несмотря на творческие успехи Самеда Вургуна в эти годы, в 1953 году он вновь подвергается несправедливым нападкам и давлению. Поэма «Айгюн» подвергается резкой критике, которая еще более обостряется после публикации в Москва статьи поэта «Права поэта». По указанию руководства республики статья обсуждалась в Союзе писателей Азербайджана, где было составлено письмо против поэта и послано в редакцию газеты в Москве. Вновь поэта обвиняли в национализме. Его книги были сняты с книжных полок библиотек, а пьесы вычеркнуты из репертуара театров. Поэту было запрещено покинуть город. Более того, разнеслась весть, что он арестован. И хотя этот факт не состоялся, однако ордер на его арест в сентябре 1953 года был выписан. Однако изменения в руководстве СССР и Республики помешали этому решению. (В январе 1956 года на суде тогдашнего руководителя республики М.Д.Багирова и его клики было предъявлено обвинение, которое разоблачало их указание «Уничтожить любимого поэта Азербайджана Самеда Bypгyнa - одного из выдающихся советский поэтов». С этой целью были представлены собранные две папки обвинительных материалов, а также ордер на арест поэта).

В 1953 году когда В жизни страны и республики произошли значимые перемены. Самед Bypгyнa назначили на должность вице-президента Акдемии Наук республики. С великим энтузиазмом он берется за вице-президентские обязанности. Он ставит крупные вопросы перед общественными науками, часами обсуждая насущные проблемы и проекты научных изданий. Будучи чрезвычайно доброжелательным человеком C.Bypгyн и на посту вице-президента старался помочь людям. Приход в науку таких ученых, как Сара ханум Ашурбекова и Пюста ханум Азизбекова связаны с именем C.Bypгyнa. Кроме того, ученые - языковеды Туркан Эфендиева, Вагиф Асланов, философ Джамал Мустафаев, историк Махал Мамедов и десятки других пришли в науку по его настоянию и помощи. Он помогал семьям аспирантов, направленных им же на учебу в Москву, так же оказывал материальную помощь аспирантам, получавшим небольшую стипендию. На территории СССР Самед Bypгyн был широко известен. Он был награжден в разные годы самыми высокими орденами и медалями СССР, был любимом поэтом советских народов. Именно ему был поручен «Содоклад о советской поэзии» (за 20 лет) на II Всесоюзном съезде советских писателей. Этот факт был с гордостью воспринят азербайджанским народом. В октябре 1955 года, находясь в составе советской делегации, направляющейся во Вьетнам, поэт заболел и был вынужден прервать поездку на полдорое. В Китае его помещают в Пекинский госпиталь. Но егo не покидает надежда на исцеление и возвращение к деятельной жизни. Короткие стихи, написанные на больничной койке, свидетельствуют о его воле и мужестве:

Безвременная смерть, посторонись,
Я с жизнью не расстанусь на чужбине.
Напрасно свой клинок взметнула ввысь
Я вновь пером вооружился ныне
И с жизнью не расстанусь на чужбине.

Спустя несколько недель он возвращается на родину. Болезнь его усугубляется... В марте 1956 года Самед Вургуну исполнилось 50 лет. Общественность страны готовилась к проведению юбилея. Руководство Азербайджана учредило звание «Народный поэт Азербайджана» и впервые этого имени был удостоен Самед Вургун. 12 мая 1956 года в Театре оперы и балета с участием литературной общественности СССР и зарубежных гостей состоялся торжественный юбилейный вечер. Спустя два недели 27 мая 1956 года в половине 8-го вечера навсегда сомкнулись очи поэта. Перестало биться пламенное сердце поэта, горящее немеркнущим творческим огнем. С 28 по 30-е мая народ нескончаемым потоком прощался со своим великим поэтом, гроб с телом которого был установлен в Азербайджанской Государственной Филармонии. Эти дни весь Азербайджан был в трауре... 30 мая поэт бьт похоронен в Аллее Почетного захоронения в Баку. В траурные дни со всех уголков страны на имя семьи поэта шли телеграммы с соболезнованями. В одной из телеграмм выражавшей глубокую сердечную боль отмечалось: «Пусть утешением для вас будет то, что со дня смерти Самеда Вургуна начинается его новая жизнь - бессмертие». И это действительно так... Имя Самеда Вургуна после смерти было увековечено повсеместно. На одной из центральных площадей Баку высится величественный памятник поэту, его имя присвоено площади и одной из центральных улиц. Его имя носят Русский Драматический театр, летний кино-театр в Приморском парке, нефтяной танкер.

Решением Моссовета одной из московских улиц присвоено имя С.Вургуна. В Киеве библиотека, в Душанбе школа N257 и в Болгарии техникум названы именем поэта. Во всех районах республики имя Самеда Вургуна носят десятки школ, домов культуры, улиц, парков и т.д. В советское время в республике его именам были названы колхозы и совхозы. В городах и селах имя поэта увековечено в памятниках и бюстах, в разных местах созданы уголки и маленькие музеи посвященные поэту. Среди них особое место занимает «Музей Самеда Вургуна» в городе Кахи, созданный педагогом Мамедом Ашуровым в доме, построенном им самим в своем дворе. В 1975 году в Баку в Дни советский литературы с участием литературной общественности страны был торжественно открыт Дом-музей поэта, а в 1976 году в его родном селе Юхары Салахлы (Верхние Салахлы), создан филиал музея «Дом поэзии» Самеда Вургуна

Молла Панах Вагиф (1717-1797)

azliterature — Fri, 19 Oct 2007 10:12:04 GMT

Вагиф, Молла Панах замечательный поэт азербайджанского народа, родился в начале XVIII века в селении Салахлы Казахского района. Вначале он жил в большой бедности и нужде. Впоследствии получил хорошее образование, его знания, ум и талант снискали ему уважение современников. Стала крылатой поговорка: "Не всякий грамотей может стать Моллой Панахом!"Вагиф был приглашен ко двору властителя Карабаха Ибрагим-хана Джеваншира и назначен на должность главного визиря.

Будучи приближенным к хану, он неоднократно выступал в защиту бедняков и старался всячески смягчить ханский произвол. Используя сокровищницу устного народного творчества, Вагиф явился основоположником реализма в азербайджанской поэзии. Стихи его полны оптимизма. Он широко применял народные формы. В 1797 году он был убит по приказанию Мамедбека Джеваншира в городе Шуше.В сорокалетнем возрасте Вагиф переселился в Шушу, где открыл школу и начал учить детей. Ибрагим-хан, правитель Карабаха, пригласил его на службу к себе, назначив визирем по иностранным делам, где Вагиф проявил свои незаурядные способности.

Благодаря Вагифу предпринимаются шаги по защите Карабахского ханства перед лицом нового иранского нашествия, налаживаются связи с Грузией и Россией, укрепляются оборонительные сооружения Шуши в связи с наступлением войск Ага Мухаммеда Каджара на Карабах.Как поэт, Вагиф придерживался традиционных тем и мотивов, наполняя их новым содержанием, опытом собственной жизни, своими личными ощущениями и переживаниями. Любовь и верность, красота возлюбленной и невозможность счастья, сетования на переменчивость судьбы, горестные размышления о низости и коварстве, о безысходном положении бедняка, внимание к характерным реалиям своего времени, - вот далеко не полный перечень мотивов его поэзии.В одном из ранних стихотворений Байрам олду"("Наступил праздник") поэт сетует на бедность и безнадежность своего положения.

Несмотря на трудности и материальные лишения, Вагиф преисполнен надежды и оптимизма, когда обращается к теме любви и разлуки с любимой в стихотворении "Журавли".Поэзия Вагифа отражает и трагические перипетии жизни и судьбы. Когда Вагиф, приговоренный Ага Мухаммед Каджаром, захватившим Шушу, ждал смертной казни в темнице, куда его поместили, заговорщики убили самого шаха, и это спасло поэта. В связи с этим он написал стихи, исполненные горестных размышлений о жестокости деспота и превратностях судьбы.Это стихотворное обращение к другу - поэту Видади, содержит в себе и намек на легенду о шахе, который, задумав убить своего кузнеца, приказал ему за ночь заготовить тысячу болтов для ворот, что было делом невыполнимым даже для такого искусного мастера, каким был кузнец шаха. Жена кузнеца, успокаивая мужа, сказала ему: "Аллах милостив".

Утром явился гонец с новым приказом заготовить всего четыре гвоздя для катафалка: шах ночью скончался.Сам Вагиф сполна испытал превратности судьбы, о чем и поведал Видади:Но на этом злоключения Вагифа не закончились. Воспользовавшись смертью иранского шаха и тем, что правитель Карабаха Ибрагим-хан находился далеко в Дербенте, его племянник Мамед-бек Джаваншир захватил власть в Шуше. Он был недоброжелателем Вагифа. Причин было несколько: Вагиф был сторонником Ибрагим-хана, популярным в народе деятелем. К тому же у него была молодая жена-красавица Гызханум, которая приглянулась Мамед-беку.Все эти обстоятельства обостряли вражду между ними.

Вскоре наступила развязка. По приказу Мамед-бека Вагиф и его сын были сброшены с высокой скалы в пропасть.Стихи, написанные Вагифом перед казнью (мухаммас-пятистишья) отражают его горестные раздумья и печаль, ненависть к деспотизму, насилию и угнетению, коварству и подлости, предательству и несправедливости, жертвами которых он стал сам.Дом Вагифа был разгромлен, рукописи уничтожены и сожжены. Но, вскоре вернувшись в Шушу, Ибрагим-хан приказал тело поэта и первого визиря Карабахского ханства похоронить в одном из живописных уголков города Шуши. Могила поэта стала местом паломничества всех почитателей Вагифа и его поэзии.Гасан Гулиев "Азербайджанская литература"

Нариман Нариманов(1871-1925)

azliterature — Fri, 19 Oct 2007 10:01:20 GMT

Писатель, драматург, публицист, просветитель, врач, государственный и общественный деятель - Нариман Нариманов родился в 1870 году в Тифлисе. В 1890 году окончил Горийскую учительскую семинарию, а 1908 году медицинский факультет Новороссийского университета (Одесса). Свято верил, что его народу будет хорошо только при коммунистах. Но жестоко ошибся. Когда он это осознал, было уже поздно.

Нариманов Н.Н. по окончании семинарии получил место учителя в деревне Кызыл-Аджили Тифлисской губернии. В 1891 году переехал в Баку. Здесь он занялся публицистическо-просветительской и литературной деятельностью: создал первую азербайджанскую народную библиотеку-читальню с литературой на родном языке, написал учебники для школ на азербайджанском и русском языках. Перевел «Ревизора» Н.Гоголя, написал драму «Невежество», комедию «Шамдан бей». В исторической трагедии «Надир шах» Нариманов Н.Н. изобразил страдания народных масс при жестоком тиране, а в романе «Бахадур и Сона» осудил националистические предрассудки, ставшие преградой на пути любви молодых людей разных национальностей. Произведения Нариманова Н.Н. ставились на сценах любительских и профессиональных бакинских театров еще до 1920 года, имели большой успех у зрителей. Нариманов Н.Н. преуспел и на поприще государственной и политической деятельности. В 1905 году вступил в социал-демократическую организацию «Гуммет», перевел на азербайджанский язык программу Российской социал-демократической партии (РСДРП). В 1909 году был арестован и выслан в Астрахань. В 1913 год вернулся в Баку и вел пропагандистскую работу среди рабочих. В 1917 году Нариманов Н.Н. - председатель комитета «Гуммет» и член Бакинского комитета РСДРП (большевиков), редактор газеты «Гуммет». Весной 1918 года-комиссар городского хозяйства Бакинского Совета народных комиссаров (СНК). В июне 1918 года в связи с тяжелым заболеванием Нариманов Н.Н. был отправлен на лечение в Астрахань. После лечения некоторое время он работал в партийных и советских организациях Астрахани.

В конце июня 1919 года Нариманов Н.Н. был вызван в Москву и назначен заведующим ближне-восточным отделом Народного комиссариата иностранных дел, заместителем народного комиссара по делам национальностей. С мая 1920 года Нариманов Н.Н. - председатель Азербайджанского Ревкома и СНК. После образования СССР в 1922 году и до конца своей жизни он один из председателей Центрального исполнительного комитета (ЦИК) СССР. Роман Н.Нариманова "Багадур и Сона" (1896) по своей проблематике и построению в духе, близком к драматургическим произведениям (драмы "Невежество", "Надир-шах", "Пир"). Вместе с тем в нем легко обнаружить исконный для азербайджанской литературы (и, прежде всего дастана) мотив трагической любви двух молодых людей, гибнущих из-за неодолимости социальных или религиозных препятствий, встающих на их пути и мешающих их счастью.

Традиционный для восточной (азербайджанской) литературы сюжет автор наполнил новым содержанием, отражающим проблемы нового этапа, решая их в духе просветительских представлений и идеалов, характерных для его раннего творчества. Основная тема "Багадура и Соны" - национальная рознь и религиозные предрассудки, мешающие взаимопониманию и сближению людей разных национальностей и вероисповеданий. Для ее воплощения автор избирает выразительную форму драматического повествования, отражающего умонастроения, и искания передовой части общества. Роман полемичен, как и большинство произведений просветителей, он включает в себя круг вопросов, сделавшихся предметом обсуждения и полемики в среде закавказской интеллигенции. Эта полемичность определяет и романический сюжет, и любовную коллизию, сделавшуюся основной в повествовании. Бедный студент Багадур полюбил христианку Сону - дочь состоятельных родителей. В духе просветительских представлений, в соответствии с которыми не придается слишком большое значение социальному неравенству, автор акцентирует внимание на национальной и, главным образом, на религиозной розни, преодолеть которую не могут ни Сона, ни ее родители, готовые сделать все для счастья дочери. Багадур также не находит другого выхода из создавшегося тупика, он разрубает этот трагический узел одним ударом - убивает себя.

Его жертва и наступившая за этим душевная болезнь Соны - обвинительное заключение обществу, в котором сильны национальные и религиозные предрассудки, поощряемые властями и духовенством.Нариманов касается в романе также вопросов журналистики и языка, эмансипации женщин и школьного образования, проблем воспитания и места современной ему литературы в жизни народа. Словом, он включает в оборот повествования ходовые у просветителей проблемы, решение которых на этом, раннем этапе его творчества, представляется ему наиболее существенным в деле общественного прогресса.Выдвигая эти проблемы, автор остро полемизирует с консервативными силами общества. Он целиком и полностью на стороне героя Багадура и его друзей. Проблемы, поднимаемые Наримановым, волновали передовую азербайджанскую интеллигенцию. В повествование о влюбленных писатель органически вплетает и беседы, в которых освещаются проблемы, выдвигаемые самой жизнью и историей.

Роман традиционен в том отношении, что в нем назидательная мысль превалирует над действием, а драматизм судьбы героя выражен сперва (более обстоятельно) в "тезисах", которые он высказывает в различных формах (в письмах, монологах, беседах и т.д.), а затем уже они проявляются в его поступках, образе жизни или эпизодах биографии. Трагический финал жизненной судьбы Багадура подготовлен не сюжетным развитием, а его декларациями о "мире зла", о "пропасти", разделяющей людей и т.д.

Умер Нариманов Нариман Наджаф оглы в 1925 году в Москве при загадочных обстоятельствах, похоронен на Красной площади у кремлевской стены. За два месяца до смерти Нариманов Н.Н. написал письмо-завещание сыну, из которого видно, что он понял то, к чему мы пришли только через несколько десятилетий спустя.

Джалил Мамедкулизаде (1866-1932)

azliterature — Fri, 19 Oct 2007 09:59:36 GMT

Биография Дж.Мамедкулизаде - отражает вехи жизненного пути, проделанного типичным интеллигентом-просветителем того времени. Вступив в жизнь из бедной и религиозной семьи, он из Нахичевани отправляется в Закавказскую Горийскую учительскую семинарию, после окончания которой, около 10 лет (1887-1897) преподавал в учебных заведениях Эриванской губернии и в селении Неграм, недалеко от Нахичевани. В начале века он приезжает в Тифлис, где начинает сотрудничать в газете "Шарги-Рус" ("Восточная Россия"), в которой и был опубликован один из лучших его рассказов "Почтовый ящик" (1904).
Художественное творчество Дж.Мамедкулизаде многогранно. Оно включает в себя жанры рассказа, повести, новеллы, драмы и публицистики. Наиболее значительными его произведениями в прозе следует считать цикл повестей "События в селении Данабаш", в который входят "Легонькое предисловие", большая повесть "Пропажа осла" и неоконченная повесть "Школа селения Данабаш".

Продолжая в своем творчестве традиции реализма М.Ф.Ахундова, Дж.Мамедкулизаде обращается к жизни простого народа, забитого крестьянина, ополчается против всего, что мешало ему жить свободно и без лишений, что уродовало и оскорбляло его человеческое достоинство.
Оружие писателя-смех, его различные формы и проявления, оттенки и краски. Нередко это и смех сквозь слезы, ибо объектом воспроизведения у писателя становятся простые, задавленные суевериями и предрассудками простые, добрые люди, честные труженики, такие, как Мамед-Гасан ("Пропажа осла") или штукатур Зейнал ("Уста Зейнал"), живущие надеждами на то, что своим праведным и честным трудом удостоятся милости Аллаха-райского блаженства после смерти.
В "Событиях в селении Данабаш", являющихся своеобразной энциклопедией азербайджанской действительности конца XIX-начала XX веков, представлены основные пороки общества-забитость крестьянства, его невежество и предрассудки, которые используют против них же "хозяева жизни"-староста деревни Худаяр-бек, кази и Молла, бесправие женщины (вдова Зейнаб), которую насильно, без ее согласия и ведома, может взять себе в жены Худаяр-бек, который заодно обирает ее и ее семью, превращает ее детей в своих батраков, затем прогоняет ее прочь, чтобы жениться на молодой девушке...
В этой истории осел Мамед-Гасана, который был куплен для совершения на нем паломничества к святым местам в Гербеле, сыграл не последнюю роль... Обманом забрав его у хозяина, Худаяр-бек продает его, на вырученные деньги подкупает уездного кази, разрешившего ему привести в свой дом беззащитную Зейнаб...
В этой истории "Селения Данабаш" ("Данабаш"-"Телячья голова") как в зеркале отражено бесправие крестьян, которых обирает сильный в своей власти староста Худаяр-бек с кизиловой палкой в руке, способной привести в чувство любого ослушника его приказов, даже тех, кто забывает приставить к его имени возвеличивающее его в глазах окружающих слово "бек".
Повесть отражала также устарелость некоторых законов и установлений шариата, закабалявших женщину или позволяющих кази и молле использовать их в корыстных целях.На протяжении всего своего творчества писатель обращался к драматургии, создав пьесы "Мертвецы", "Кяманча", "Школа в селении Данабаш", "Сборище сумасшедших".

Среди них наибольшей популярностью пользовалась пьеса "Мертвецы" (1907-1909). Она была поставлена известным актером и режиссером Гусейном Араблинским в апреле 1916 года и имела небывалый успех. Затем начались триумфальные гастроли труппы (с участием самого автора) по городам Закавказья, Средней Азии, а также в Тебризе (Иран).
Фабула пьесы "Мертвецы" сводится к следующему. Жители маленького полусонного городка, где жизнь протекает в соответствии с вековечными законами и представлениями, узнают о чуде: Кербалай-Фатулла, умерший в Мешхеде, куда он отправился паломником, - воскрес... Фанатичные жители города верят в это чудо. Они взволнованы, и возбуждение их усиливается, когда в город прибывает знаменитый шейх Насрулла, который благодаря своим таинствам и воскресил Кербалай-Фатуллу, да и некоторых других покойников.
Шейх Насрулла берется также воскресить родных и близких жителей городка. И тут выходят наружу темные стороны жизни этого захолустного городка, открываются тайны и преступления его жителей, обнаруживается, что один жестокими побоями загнал в могилу свою мать, другой-женился на вдове своего брата, прибрав к рукам его имущество, а детей заставил работать на себя, третий довел до преждевременной смерти свою жену... И никто из них, естественно, не жаждал воскрешения этих своих жертв.
Темное царство, в котором обитают живые "покойники" (отсюда-название "Мертвецы"), а также процветают преступления, алчность, жестокость, аморализм, косность и суеверия, фанатизм и покорность,-все это, взятое вместе, представлено как порождение определенной эпохи, в которой и становится возможной деятельность таких мошенников и шарлатанов, как шейх Насрулла. Именно мир "мертвецов", а не только шейх Насрулла, становится объектом обличения в пьесе.
В системе образов произведения значительная роль отводится фигуре Искендера-жертвы и одновременно обличителя мира "мертвецов". Образованный и умный Искендер-не моралист и не резонер, ибо, не примирившись с "темным царством", он чувствует себя одиноким среди людей и топит свои страдания и горе в пьянстве. Именно в уста Искендера вкладывает автор слова, обличающие город "мертвецов"...
По силе своего воздействия на умы и сердца, обличительной мощи и драматургической выразительности, пьесу "Мертвецы" современники ставили в один ряд с "Тартюфом" Мольера и гоголевским "Ревизором".Дж.Мамедкулизаде-драматург и прозаик (он-автор большого числа рассказов и новелл, ставших классикой) неотделим от "Моллы Насреддина", сделавшегося и его псевдонимом, и смыслом всей жизни, и наиболее значительным из того, что оставил он своим современникам и потомкам.
В 1905 году он вместе с компаньонами приобретает типографию, которая, получив название "Гейрат", становится полиграфической базой для начавшегося в 1906 году издания им журнала "Молла Насреддин". В свою очередь, редактируемый Дж.Мамедкулизаде журнал, его издание создали предпосылки для формирования литературы критического реализма, наиболее действенных и характерных жанров так называемой "малой прозы", большим мастером которой выступил сам писатель-демократ, создав знаменитую повесть "События в селении Данабаш", рассказы "Уста Зейнал", "Почтовый ящик", "Курбанали-бек" и другие, ставшие классикой азербайджанской прозы.
Программа журнала, утвержденная цензурой, состояла из отделов:

1) Разговоры;
2) Остроты;
3) Фельетоны;
4) Юмористические стихотворения;
5) Юмористические телеграммы;
6) Сатирические рассказы;
7) Анекдоты;
8) Почтовый ящик;
9) Юмористические объявления;
10) Частные объявления;
11) Карикатуры и иллюстрации"

Однако содержание журнала выходит далеко за рамки намеченной автором программы, разделы которой обозначают направление и жанрового поиска-создание "короткого", "небольшого объема" рассказа, новеллы, притчи, диалога и т.п.
В творчестве Джалила Мамедкулизаде фельетон-один из наиболее действенных и оперативных литературных жанров-приобрел новое политическое и социальное звучание и достиг значительного художественного совершенства. С большим мастерством, используя художественные средства этого жанра, писатель откликался на все важнейшие события эпохи.

"О мои братья мусульмане! Коли вы услышите от меня нечто смешное, и распустив рот до ушей, закрыв глаза, будете хохотать так, что у вас, того гляди, лопнут от смеха кишки, потом будете вытирать не платком, нет, полой рубахи проступившие на глаза слезы и посылать проклятия шайтану, не подумайте, что смеетесь над Моллой Насреддином. О мои братья мусульмане! Если вы захотите узнать, над кем смеетесь, положите перед собой зеркало и внимательно всмотритесь в свое изображение".
В этих словах Джалила Мамедкулизаде, перекликающихся со знаменитым гоголевским "Над кем смеетесь", выражена целая программа азербайджанской демократической сатиры, которую достойно представлял один из популярных в то время журналов-"Молла Насреддин", сплотивший вокруг себя лучшие литературные силы.
Сатирические произведения писателя и, в частности, фельетоны, ярко выражавшие демократические тенденции эпохи, обладали значительными художественными достоинствами, характерной образной системой.
Художественные, в том числе языковые богатства, щедро рассыпанные в фельетонах Дж.Мамедкулизаде, подчинены основной цели-высмеять и заклеймить пороки общества, изобличить "верхи" и указать правильный путь "низам". Выполняя эту трудную в условиях господства в печати полицейской цензуры задачу, писатель вырабатывает знаменитый "молланасреддиновский стиль", находит свой сатирический почерк.
Для политического фельетона писателя характерны "эзопов язык", недомолвка, намек, ассоциативность. Все это, сочетаясь с афористичностью, экспрессивностью и яркостью языковых средств, создает неповторимый сплав молланасреддиновской речи.

В фельетоне "Что делать?" писатель изобличает реакционные силы, которые способствовали разгону первой Государственной Думы в 1906 году. Активные сотрудники "Моллы Насреддина" под псевдонимами Мозалан (Овод), Лаглагы (Болтун), Хардам-хаял (Мечтатель), Гыздырмалы (Лихорадочный), Хоп-хоп-(Удод), пародируя речи представителей определенных социальных слоев, выражали характерные для них "мнения" по этому вопросу.
Сквозь оболочку безобидного юмора прорывается боль за народ, которую испытывает писатель-демократ, наблюдая, как прозябают в политическом невежестве широкие массы трудящихся Закавказья, натравливаемые царским самодержавием друг на друга.
От иронии к едкой сатире, от внешне безобидного смеха к суровому сарказму, от легковесного юмора к беспощадному бичеванию всех и всяческих пороков,-таков диапазон художественно-сатирических средств, используемых Дж. Мамедкулизаде-фельетонистом. Почерку писателя-сатирика свойственны быстрые смены сатирических интонаций, чередование пародийных эффектов и сатирических планов.
Один из часто используемых приемов-"моментальное прозрение" автора-рассказчика, который, вначале прикидываясь этаким наивным "благонамеренным" мусульманином, типичным "обывателем", постепенно (в ходе своего рассказа) "осознает истину", постигает, наконец, смысл происходящего и теперь даже готов поделиться советами с читателем, который в них нуждается.
Этот прием, во-первых, дает возможность в пародийном плане выразить отношение настоящего обывателя, от лица которого ведется рассказ, к вопросам, поднимаемым автором в фельетоне. В этом-"познавательный" смысл приема. Так, описывая положение выходцев из Ирана ("амшари"), приехавших в Баку и другие промышленные центры Закавказья в поисках работы, писатель от лица такого обывателя говорит: "Я считал, что амшари" - это муха, прах, камень, кустарник, но я никак не предполагал, что амшари-это человек".
Во-вторых, прием этот, наглядно рисуя "переоценку" взглядов и суждений этого "наивного", неискушенного в политике "обывателя", раскрывает настоящую цель автора. Он допускает возможность и желательность точно такой же эволюции у читателя и тех, кому адресованы фельетоны ("Что делать?", "Амшари" и др.). То есть, речь идет о "воспитательном" характере этого приема.
Призывая оглянуться своих читателей вокруг, посмотреть со стороны на свою собственную жизнь, писатель как бы подводит их к "переоценке", заставляет осознать весь ужас положения, пытается пробудить в них дух протеста, активное отношение к жизни и стремление бороться за свои права. И только тогда и достигает своей цели "рецепт", который предлагает в заключение автор:

"... О несчастные и сирые амшари разоренного края Ирана, все вы должны взяться за руки...",
"... Все амшари должны взяться за руки, то есть объединиться!".

Интересен прием постоянного "обращения-повтора", который использует Дж.Мамедкулизаде в фельетоне "Два открытых письма кавказскому шейх-уль-исламу". Этот фельетон, как и большинство других, представляет собой публичное обращение к определенному лицу, политическому противнику, а в данном случае -главе кавказских мусульман. Надев маску наивного, почтительного и верного слуги религии и мечети, автор в двух письмах, обращенных к главе кавказских мусульман, затрагивает актуальный по тем временам вопрос о просвещении женщин-мусульманок и, как бы, между прочим, спрашивает, почему мусульманкам-учащимся Тифлисского института, упорно отказывают в праве изучать родной язык? В другом фельетоне "Наши дела" писатель высмеивает своекорыстие тех, кто, желая получить богатый урожай, не надеется на свои возможности, а "уповает на аллаха" и просит у него дождя для посевов. Иронизируя над темными, невежественными земледельцами, автор пишет: "...если после каждой молитвы аллах будет посылать людям дождь, то какой дурак станет после всего этого рыть арыки и колодцы, прибегать к помощи Аракса или Куры, чтобы приберечь воду к лету..."

Жизнеутверждающее начало, свойственное всему творчеству писателя, характерно и для фельетонов, которые были обращены в будущее и вселяли уверенность в скором наступлении лучших времен."... Я знаю, что дни пробегут, воды протекут, время обновится, и нищие, и сирые, босые и голые братья мои узнают, наконец, кто их враг, а кто друг, вырвут из ваших рук толстые дубинки и начнут...Но о том, что будет дальше, я лучше промолчу"("3а что вы меня бьете?").
Журнал "Молла Насреддин", таким образом, сыграл значительную роль в развитии азербайджанской литературы, ее жанров и форм, главным образом, тех, что были обращены к наиболее отсталой части читательской публики. Ведь именно эту публику-правоверных мусульман и надо было выводить из того сладостного сна, в котором они пребывали в ожидании райских благ и наслаждений. "Ах, какой рай! Под сенью пышных садов текут прозрачные реки! Эти блага в раю вековечны, и никогда не будет им конца",-иронизирует по этому поводу Молла Насреддин-Джалил Мамедкулизаде.
На плечи сотрудников журнала, в котором активно сотрудничали М.А.Сабир, О.Ф.Неманзаде, А.А.Ахвердов, М.С.Ордубады, А.Назми и целая плеяда азербайджанских поэтов и писателей, легла трудная ноша-вывести своих собратьев из спячки и мрака на дорогу прогресса, к новой жизни. В течение почти трех десятилетий журнал выполнял эту благородную миссию, был глашатаем правды и справедливости, обрел широкую популярность не только в Азербайджане, но и на всем Востоке. Его отдельные номера были событием, их с интересом читали в Баку, Тавризе, Багдаде, Дели и других городах планеты, где смех "Моллы Насреддина" мог оказаться не только исцелителем, но и пропагандистом новых форм жизни, прогресса и науки.
"Молла Насреддина" создала сама природа, создало само время," -подчеркивал его редактор, который видел задачу журнала в том, чтобы нести свет правды и культуры туда, где они нужны были больше всего.

Журнал превратился в своего рода творческую лабораторию, в которой создавался новый стиль азербайджанской прозы и поэзии, доступный широкой публике. Писатели-демократы Дж.Мамедкулизаде и Сабир искали и находили новые формы и средства, в которых делался упор на доступность и выразительность родного языка.
Они обращались к народной лексике и речевым формам, а там, где язык был бессилен что-либо сделать (ведь существовала масса неграмотных), вступала "в разговор" карикатура, которая оказывалась нередко красноречивее многих слов.
Так, уже в первом номере была помещена своего рода "программная" для деятельности журнала карикатура: помещение, в нем сладко спят и видят сны добропорядочные мусульмане. И это происходит во время, когда на дворе уже во всем величии своих культурных и научно-технических достижений обосновался XX век. Умиротворенными и вполне довольными выглядят на рисунке правоверные: мир и покой снизошли на них в сладком сне, из которого их может вывести разве что чудо...
Читателю, осведомленному о дореволюционных событиях и условиях жизни при царизме, не нужно было обладать большой фантазией, чтобы представить меткость этой метафоры. Вспоминая об этих днях, Дж. Мамедкулизаде писал: "... Против нас возвышалась порой другая деспотия-деспотия религиозного фанатизма".
Все карикатуры, двустишия, "телеграфные" сообщения, эпиграммы, анекдоты, фельетоны и другие формы и жанры делали свое дело-просвещали, учили морали, пробуждали интерес к науке и знаниям. Вместе с этими жанрами развивались образные средства языка, обогащался стиль литературы. И если верно, что критический реализм в азербайджанской литературе достиг своего зенита в творчестве Дж.Мамедкулизаде и Сабира, то также верно, что ему способствовали именно те новые средства, которые рождались на страницах журнала. Ирония, юмор, инвектива, филиппики, пародия и т.п. давали новые краски, и образно-смысловые оттенки в прозе Азербайджана этого времени. Именно в связи с публикациями "Моллы Насреддина" расцветают жанры юмора и сатиры, обогащая всю литературу.
Так именно и совершенствовался фельетон в творчестве Джалила Мамедкулизаде, становясь действенным, оперативным литературным жанром, приобретая новое политическое и социальное звучание.

Широк был диапазон тем и проблем, поднимаемых журналом и его редактором Дж.Мамедкулизаде. Религиозный фанатизм и невежество, отсталые формы жизни, феодально-патриархальные обычаи и пережитки, ограниченность толстосумов-обывателей, положение женщины, национальная политика царизма и колониальная экспансия европейских держав и многие другие вопросы, имеющие отношение к реакционной политике, экономической отсталости, социальным порокам, получали достойное отражение в критических выступлениях активных сотрудников журнала, в том числе самого Дж. Мамедкулизаде. Журнал и его редактор подсказывали читателю всмотреться в окружающую действительность, полную суеверия и фанатизма, обратиться к своей собственной жизни, представить жизнь тысяч других людей, находящихся под ярмом эксплуатации, помогали находить причины социальной несправедливости, отсталости и невежества масс.

Джафар Джабарлы (1899-1934)

azliterature — Fri, 19 Oct 2007 09:58:48 GMT

Выдающийся драматург Д. Джабарлы начал свою литературную деятельность как поэт и продолжал писать стихи в течение всей своей короткой жизни. Творчество Джафара Джабарлы занимает видное место в истории азербайджанской литературы. Его имя особенно прочно связано с лучшими достижениями драматургии Азербайджана.Джафар Джабарлы родился 20 марта 1899 г. в деревне Хызы Бакинской губернии (нынешнего Сумгаитского района) в бедной трудовой семье. Его отец, Кафар-киши был простым угольщиком, всю жизнь нуждался, едва сводя концы с концами и в поисках работы переселился с семьей в Баку, где вскоре умер. После смерти мужа вся тяжесть забот по содержанию семьи пала на мать Джафара. Маленький Джафар видел, как выбивалась из сил его мать, занимаясь в Баку то стиркой белья, то выпечкой хлеба для богатых людей. Мальчик , рано понял, каких огромных трудов стоило бедному люду зарабатывать себе на кусок хлеба в огромном промышленном и торговом городе. Оставшись после смерти отца в возрасте трех лет, будущий поэт познал все горести безрадостного детства. Первоначальное образование Дж. Джабарлы получил в одной из бакинских русско-азербайджанских школ, затем учился в высшем начальном училище и, наконец, в 1917 г. поступил в Бакинское политехническое училище, которое окончил через три года. После революции окончил Азербайджанский государственный университет. Литературное призвание Джафар почувствовал рано.

Уже с 1915 г. он начал писать стихи, рассказы и пьесы. Его первое стихотворение "Весна" было напечатано в апреле 1915 г. в журнале "Мектеб" ("Школа"). В том же году он написал драму "Верная Сария, или Смех сквозь слезы". В 1915-1916 гг. молодой автор напечатал в журнале "Бабайи-Эмир" ("Дедушка Амир") ряд сатирических стихов. Его произведения печатались также в других журналах и газетах, а пьесы "Увядшие цветы" и "Насреддин-шах" ставились любителями.Как драматург он был одним из создателей нового театра, художником, стоявшим у истоков новой литературы и культуры в Азербайджане. Но, любопытно, что и спустя много лет, его творчество не воспринималось читателями и зрителями как нечто, что имело отношение лишь к давней жизни народа, его прошлому. Это объяснялось просто: из множества сложных, крупных и малых противоречий, проблем и тем талантливый писатель смог выделить главные, имеющие непреходящую значимость и наибольшую общественную ценность. Понимание общественной роли литературы и искусства как важного средства в борьбе за нового человека, новую жизнь, со временем углубило его представление о формах воздействия на действительность. Это понимание пришло не сразу, постепенно определяясь в его поэзии и ранних пьесах, написанных не без воздействия передовых писателей, вступивших на платформу новой литературы и осваивающих новую повседневность, но во многом еще живущих идеями и образами, рожденными на переломе эпох. И Джабарлы также в своей ранней поэзии и драматургии больше шел от отрицания ветхозаветного, реакционного и отживающего свой век, чем от диалектически осознанной остроты и противоречивости действительности, в которой новое не часто обнаруживало себя сразу и исчерпывающе полно, а старое порой рядилось в новые одежды, искусно камуфлируясь.

Конец XIX и начало XX веков создали большую литературу. Произведения целого ряда поэтов и писателей-просветителей, демократов, известных своими передовыми взглядами, представили полно и впечатляюще мир уходящий; их уроки и воспринял молодой Джабарлы. Однако обращаясь к традиционным для демократов и просветителей мотивам, идеям и образам, Дж.Джабарлы привнес в литературу нечто новое. Это новое заключалось в новизне самого момента: с эксплуататорскими классами было покончено. Рождался новый мир. В этот процесс были вовлечены сотни и тысячи, и нужно было, чтобы он ширился, вовлекая в себя новых сторонников.С другой стороны, нельзя было в истолковании этого нового обходиться методами предшественников: время диктовало новые подходы и средства художественного видения и отображения действительности, новую методологию поиска. И пьесы Джабарлы, появляющиеся одна за другой - "Октай Эльоглы" (1922), "Невеста огня" (1927), "Севиль" (1928), "Алмаз" (1930), "В 1905 году" (1931),"Яшар" (1932) и другие - все углубленнее и аналитичнее раскрывали противоречия мира уходящего и динамизм, созидательную мощь наступающего дня.Так, например, если в предшествующей литературе вопрос об освобождении женщины лишь ставился, причем авторы главный упор делали на показе женской недоли в условиях патриархального быта, помещичье-феодального общества, широко дискутируя этот вопрос, то новая действительность, в которую вступили Дж.Джабарлы и молодое поколение писателей, не только не снижала значение проблемы, но многократно усиливала его.Было ясно: без решения подлинной эмансипации женщины, обретения ею равноправия в обществе, не может быть и речи о подлинном социальном преобразовании. Патриархальный уклад, делавший женщину затворницей, рабой мужа-"тени аллаха", не рушился сам по себе. Нужен был впечатляющий и сильный свет, излучающий правду, открывающий перед женщиной горизонты свободы, труда и творчества.Но прежде нужно было открыть ей глаза на собственное положение, объяснить причины ее угнетения и покорности. Такие передовые современницы (образ Гюлюш в пьесе "Севиль") уже появились в самой жизни, и хотя их было немного, но будущее было за ними-активными, решительными борцами за новую жизнь. Но были и сотни севилей, которых нужно было помочь вывести к светлому дню. Севиль-одна из многих в галерее образов азербайджанской женщины, тяжелая участь которой была воспроизведена еще в дореволюционной литературе, представившей ее пленницей, мир которой был, замкнут стенами дома, детьми и семейным очагом.В отличие от своих предшественников талантливый драматург показал путь, которым проходит простая азербайджанка к своему освобождению. Это-путь от покорной, забитой и униженной Севиль до положения, которое занимала Гюлюш, точнее к тому, что олицетворяла собой новая Севиль, освободившаяся от сковывавших ее пут и обретавшая себя в труде и борьбе за счастье других женщин-своих униженных подруг.История Севиль стала воистину откровением для сотен и тысяч севилей, вызовом стародавним представлениям. Она восполнила то, что не было и не могло быть у писателей-просветителей прошлого, не выходивших за рамки дискуссий о женской эмансипации и тем более не ведавших путей к ее истинному и окончательному освобождению.Пример Севиль стал наглядным уроком для тысяч других: показ эволюции героини стал достижением драматургии Дж.Джабарлы, представившего художественно ярко преодоление внутренних ограничений и предубеждений, прозрение и рост. Тем самым мечты и надежды просветителей об освобожденной женщине превращаются под пером драматурга в историю гражданского звучания, сильных страстей и переживаний, становятся зрелищем увлекательным, ярким, впечатляющим. Этому новому видению и отображению старых тем помогали классовое чутье, вооруженность опытом борьбы, весь жизненный и творческий путь художника слова, пламенного поборника всего передового, каким был Дж.Джабарлы. Новатор и открыватель плодотворных горизонтов в искусстве, смело проникающий в суть основных проблем своего времени, чутко улавливающий ростки нового в повседневности, Дж. Джабарлы не случайно главным оружием борьбы за это новое избрал драматургию. Ведь театр, как впоследствии и кино (Дж.Джабарлы создавал и сценарии к фильмам), в те годы уже становился наиболее популярным средством в просвещении тысяч людей, в приобщении к социализму, его морали большой массы людей, для которой книга только-только входила в их обиход и повседневность. Шла культурная революция в Азербайджане, и театр стал первоначально одним из наиболее действенных средств в деле политического, классового воспитания трудящихся масс, жаждавших культуры и просвещения.Драматургия Дж. Джабарлы сыграла большую роль в этом деле воспитания тысяч людей, в том, что театр стал любимым зрелищем трудящихся.

Театр Джабарлы воспроизводил образы творцов нового мира в самой сложной, острой схватке нового со старым: молодая учительница Алмаз ("Алмаз") в отдаленном селении Азербайджана оказывалась лицом к лицу с противниками строя. Яшару ("Яшар") - молодому ученому, с большими трудностями в борьбе со скрытыми врагами приходится внедрять в практику свое открытие, сулящее выгоды сельскому хозяйству.Историю борьбы азербайджанского народа против внешних врагов, а также с силами реакции и самодержавным строем отразили пьесы на историческую тему - "Невеста огня", "В 1905 году". Джабарлы способствовал развитию азербайджанского советского театра, в творческой работе которого принимал участие и как режиссёр. Джабарлы - автор либретто оперы Р. М. Глиэра "Шахсенем" и многих киносценариев. Перевёл на азербайджанский язык произведения Л. Н. Толстого("Детство"), М. Горького, У. Шекспира("Гамлет", "Отелло"), Ф. Шиллера и др. Его драматургия, открывая новую страницу в истории азербайджанского театра, впитывала опыт мировой литературы. Дж. Джабарлы - теоретик и публицист, сам создал традиции, которые сказались в литературе еще при его жизни. Его воздействие можно было заметить в творческой практике С.Рагимова, С.Вургуна, ряда писателей последующих поколений.Джабарлы умер в расцвете творческих сил в 1934 году. За выдающиеся заслуги в области азербайджанского искусства Джабарлы присвоено звание заслуженного деятеля искусства. Сочинения Джабарлы на азербайджанском языке изданы в Баку в 1956—1958 годах в трех томах. Его избранные произведения на русском языке издавались в Тбилиси (1937), а пьесы — в Баку (1958).

Абдулла Шаиг (1794-1847)

azliterature — Fri, 19 Oct 2007 09:58:05 GMT

Талыбзаде Абдулла Шаиг Мустафа-оглы родился 24 февраля 1881 г. в Тифлисе в семье священника. Начальное образование получил в шестиклассной тифлисской школе, где преподавал его отец Ахунд-Мустафа. Там он изучил русский и персидский языки. В 1893 г. семья переехала в Мешхед, где Абдулла продолжал свое образование. В 1900 г. он возвратился в Тифлис, откуда переехал в Баку и стал здесь преподавателем. Начиная с этого времени, А.Шаиг, активно трудясь на поприще просвещения, пишет ряд учебников, составляет школьные программы, хрестоматии. Печататься он начал с 1906 г. В это время им были написаны пьесы, рассказы, стихи и поэмы.В начале 20-х годов А.Шаиг преподает в начальной и средней школах, пишет стихи и рассказы, печатает пьесу "Ильдрым". В эти же годы он завершает новую пьесу "Обманутые звезды" по одноименной повести М.Ф.Ахундова. В 1930-1940 гг. А.Шаиг создает свой известный роман "Араз", поэмы "Гоч -Полад", "Дед Тапдыг", "Труд и красота" и др. Начиная с 1938 г. на сцене театра Юного зрителя с успехом идут пьесы А.Шаига "Хасай", "Эль-оглы" и др. В 1946 г. на сцене Азербайджанского драматического театра была поставлена пьеса А.Шаига "Нушабэ". Его произведения неоднократно издавались на родном языке, переводились на русский, грузинский, армянский, узбекский и другие языки.

Он и сам много переводил на родной язык: поэму Низами Гянджеви "Искендер-намэ" ("Шараф-намэ"), трагедию В. Шекспира "Макбет", произведения Фирдоуси, Саади, Руми, Крылова, Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Л. Толстого, Чехова, Горького, Маршака, К. Чуковского, Барто, Д. Дефо, Д. Свифта и "др. Переводческая деятельность не прошла бесследно для А. Шаига, она оказала большое влияние на формирование его таланта. Уже у истоков творчества Шаига можно ясно проследить это влияние. Более того, без него нельзя себе представить и до конца понять все наследие писателя в целом. А.Шаиг создал "Герои нашего времени" (1909-1918), который отражает процесс внутренней перестройки романа просветительского содержания. Неся в себе черты, характерные для всей просветительской литературы этого периода, роман обнаруживает элементы реалистического насыщения, обстоятельность в раскрытии жизненных судеб, сюжетную усложненность, подразумевающую внимание одновременно к нескольким персонажам сразу.
Вместе с тем, роман, создаваемый в течение целого дореволюционного десятилетия и оконченный лишь в советское время - явление сложное по типизации событий.Автор рассказывает о судьбе трех молодых людей, прослеживая их жизненные судьбы с детских лет до того момента, когда определились их социальные и гражданственные интересы. Дороги жизни Ашрафа - сына богатого купца (его история раскрыта более обстоятельно и полно), Ахмеда и Заки - молодых людей из бедных семей, сошлись в годы учебы. Окончив школу, они продолжают учебу в Москве и, по возвращении домой, в Баку, идут по жизни разными путями.

Ашраф наследует богатство отца; легковесное отношение к жизни, которое он обнаруживал уже в годы учебы, не покидает его и тогда, когда он становится самостоятельным, обзаводится семьей.

Бесконечные увлечения, азартные игры и попойки постепенно вытравляют в нем светлые и добрые качества, которые были ему свойственны в детстве. Он становится похож на своего деспотичного в кругу семьи отца, безжалостным по отношению к своей жене и ребенку, предается легкой жизни и, в конце концов, погибает от пули офицера в соперничестве из-за актрисы кордебалета.
Обоснованию закономерности такого исхода уделено большое место в романе. Здесь именно и проявляются аналитичность, стремление автора подробно остановиться на обстоятельствах, которые сделали такой исход неизбежным. Последовательно представлены здесь и детские годы, и учеба в реальном училище, московская студенческая среда, его времяпрепровождение в Баку, атмосфера семейной жизни, его интересы и настроения.Ахмед-другой персонаж романа- также представлен в плане его личной и человеческой судьбы. Сын бедняка, он получает возможность учиться в школе, а затем и в Москве, благодаря покровительству своего благодетеля-передового интеллигента Маггерама (образ, обобщающий в себе черты типичного представителя определенной социальной среды, в которую входили учителя, врачи, юристы, инженеры, получившие образование в Европе и России).
Получив профессию инженера-геолога и столкнувшись с трудностями, Ахмед использует все открывающиеся перед ним возможности и связи для собственного утверждения в буржуазном обществе и достижения жизненных благ. Закономерен его отказ от участия в общественной борьбе, которую ведут наиболее передовые интеллигенты. Не может склонить его к революционной деятельности даже близкий друг - Заки, которому Ахмед обязан многим.Образ революционера-подпольщика Заки, который еще в годы учебы в Москве активно участвовал в кружке социал-демократов, а затем в Баку, ведет опасную двойную игру с царской жандармерией, отражает противоположный полюс романа, открывает оптимистическую перспективу. Представленный в своих повседневных действиях, Заки последовательно борется против царизма, за новую жизнь и погибает в бою.Роман Абдуллы Шаига написан в русле той просветительской литературы конца XIX-начала XX веков, в которой большое место отводилось показу социальных противоречий, зависимого положения женщины, обличению невежества, религиозного мракобесия, "темного царства" азербайджанских толстосумов.
Хотя в "Героях нашего времени" этому плану также отводится большое место, однако обращение автора к этим проблемам не самоцель; оно во многом объясняет истории жизни трех товарищей, пришедших к разным итогам. Нравоучительная тенденция, которая столь характерна для просветительской литературы, проявилась не в раскрытии традиционной проблематики (обличение отсталости, невежества, фанатизма и т.п.), а в осмыслении жизненных путей персонажей, в противопоставлении индивидуализма и эгоизма мужеству борца за народное дело, защитника общественных идеалов. Просветительская тема стала "фоном", представленным достаточно обстоятельно, чтобы обосновать характер социальных, семейных и иных конфликтов, происходивших в обществе, сохранявшем во многом феодально-патриархальные черты.

Большое место отводит автор выявлению условий и причин, формирующих характер его молодых персонажей, показу их интересов, споров, которые они ведут и в которых раскрываются их представления о жизни, об окружающем их мире, о людях. Дается психологическое раскрытие образов, делается попытка индивидуализировать характеры людей, которых столкнули обстоятельства.
Повествование включает сцены московской и бакинской жизни, описания студенческой и купеческой среды, борьбы революционера-подпольщика, рискующего многим во имя освобождения трудящихся, и времяпрепровождение сынков богачей, серьезные споры и юмористические сценки, т.е. оно разнопланово, что придает известную широту изображаемой в романе действительности. Все это, вместе взятое, - свидетельство углубляющегося реализма в романе, движения от реализма просветительского типа к реализму критическому.

Абаскули Ага Бакиханов(1794-1847)

azliterature — Wed, 17 Oct 2007 11:07:34 GMT

А.Бакиханов родился в Амираджане и принадлежал к роду бакинских ханов. Когда ему исполнилось 8 лет, его отец переехал в Кубу, где будущий писатель получил религиозное образование. В 1819 году по приглашению генерала Ермолова-правителя Кавказа он переезжает в Тифлис и начинает службу в его штабе в качестве переводчика с восточных языков. Годы службы сыграли большую роль в дальнейшем становлении А.Бакиханова, как писателя и мыслителя. Встречи с русскими учеными и писателями, знакомство с европейской культурой и литературой, путешествия по делам службы по Кавказу, участие в различных политических переговорах с государственными деятелями Ирана, Турции в подписании Туркменчайского мирного договора России с Ираном в 1828 году, - значительно расширили его кругозор и представления историка и писателя. Его заслуги высоко ценили Ермолов, Грибоедов - секретарь миссии, главнокомандующий кавказской армии граф Паскевич.В 1833 году А.Бакиханов с разрешения начальства отправился в двухлетнее путешествие на берега Дона, посетил Украину, Польшу, Белоруссию, Финляндию. Он подолгу жил в Одессе, Варшаве и Петербурге, где познакомился с представителями русской интеллигенции, в том числе с А.С.Пушкиным.В 1835 году писатель возвращается в Кубу, подает в отставку, посвящает свое время занятиям литературой и наукой. Здесь были написаны книги "Улучшение нравов" и "Гюлистани-Ирем".С 1841 года писатель часто приезжает в Тифлис с целью опубликования своей книги "Гюлистани-Ирем" на русском языке, активно участвует в литературном кружке, открытом здесь Мирзой Шафи Вазехом, встречается также с польским ссыльным поэтом Ладо-Заблоцким и немецким востоковедом Ф.Боденштедтом.Осенью 1846 года А. Бакиханов отправляется в Мекку, по пути заболевает холерой и умирает. Он похоронен в небольшом местечке между Меккой и Мединой.А.Бакиханов оставил после себя ценное литературное наследие, свидетельствующее о его разносторонних интересах, как научных, так и литературных. Все его творчество можно условно разделить на два периода.I период творчества приходится на время его проживания в Кубе. Получив воспитание в дворянской семье, а также религиозное образование, А.Бакиханов создает газели и элегии (мерсийе), ряд произведений на религиозную тему. Стихотворения этого периода носят религиозно-мистическую окраску, отличаются морализирующим, нравоучительным характером. На этом этапе творчества его поэзия носит подражательный характер.II период начинается после переезда в Тифлис (с 1820 года). Здесь он пишет рассказ Книга Аскера", сатиру "Обращение к Тавризцам" и научные трактаты. В этот период в его творчестве больше ощущается связь с современностью, близость к жизни, интерес к передовым идеям века, реалистическое начало.А. Бакиханов знакомится с творчеством Грибоедова, Пушкина, Лермонтова, Крылова. Известен, в частности, перевод басни Крылова "Осел и Соловей", сделанный А.Бакихановым. Это - первый профессиональный перевод с русского в азербайджанской литературе.Стихотворное письмо "Среди грузин" - одно из первых произведений, написанных в Тифлисе. В нем выражены мотивы дружбы к грузинам, любви и красоты, чувства одиночества и грусти в связи с пребыванием на чужбине. В стихотворении "Тифлис" поэт говорит о красоте и кипучей жизни восточного города, радуется, что ему удалось приобщиться к его ритму.В сатире "Обращение к Тавризцам" А.Бакиханов обрушивается на несправедливость и произвол в Тавризе, сетует на беспринципность и аморальность некоторых служителей религии, говорит об отсталости Южного Азербайджана, находящегося под властью Ирана, выступает против феодальной системы.А.Бакиханов создал также ряд научных трактатов и исследований, в которых пропагандировал знания и достижения современной науки. Написанные в духе просветительства, эти работы содержат большой фактический и познавательный материал, свидетельствуют об эрудиции автора, о его постоянном самоусовершенствовании в знаниях. Он внес ценный вклад в развитие педагогики, психологии, географии, астрономии, языкознания, риторики в Азербайджане.Среди его трудов выделяются в этом смысле "Общая география", "Тайны небес", "Книга наставлений", трактат "Улучшение нравов", в которых Бакиханов - ученый критиковал отсталость, косность и суеверие, пропагандировал науку и просвещение.Наиболее значительным трудом А.Бакиханова остается его "Райский цветник" ("Гюлистани-Ирем"), в котором воссоздана история Азербайджана с древних времен до XIX века. Использовав в нем обширную литературу и источники, А.Бакиханов который отличался разносторонними интересами и познаниями, явился основоположником азербайджанской научной историографии.

"Книга Аскера"

Важное место в творчестве А. Бакиханова занимает рассказ-новелла "Книга Аскера" ("Китаби Аскерийя"). Это произведение о любви-первое прозаическое произведение А.Бакиханова."Книга" открывается небольшим вступлением, в котором автор излагает свои взгляды на мир, призывает своих читателей быть стойкими в жизненных невзгодах.Основная идея произведения-создание семьи, основанной на взаимной и свободной любви. В условиях господства определенной морали такая идея была смелой и передовой, ведь в тех условиях женщина не только не имела равных прав с мужчиной, но не могла бывать в обществе или открыть лицо для посторонних взглядов.Содержание "Книги Аскера" сводится к следующему: Аскер любит девушку, которую знает с детских лет. Еще, будучи детьми, они часто встречались и играли вместе. Но наступает зрелость, Аскер хочет жениться на ней. Соседи и близкие, придерживающиеся старых представлений и морали, видят во встречах Аскера и его возлюбленной нарушение этих обычаев. Они осуждают Аскера, который, несмотря на предрассудки и отсталые взгляды, пытается утвердить свое право на свободную любовь.Во взглядах и рассуждениях Аскера есть нечто новое, что противоречит мнению и морали его окружения. Стремясь к личному счастью, Аскер невольно выступает против устаревших обычаев, но в то же время не может активно бороться против них. Свои настроения, чувства и желания Аскер высказывает в мольбах и просьбах, обращенных к читателю. Он страдает и плачет-и это должно восприниматься, как отказ подчиниться старым обычаям.Вместе с тем образ Аскера-это своего рода "луч света в темном царстве". Его протест, хотя и слаб и не последователен, - свидетельство недовольства старым миром. В этом произведении, утверждая новые идеалы любви, семьи, женского равноправия, А.Бакиханов выступает против старого уклада и отживающих представлений."Книга Аскера" продолжает тему любви, имеющуюся в классической поэзии, но в отличие от возвышенных чувств и неземных страстей, изображенных в старых дастанах, у А.Бакиханова эта тема представлена в "бытовом" звучании, приземлено, через призму реальной жизни. В отличие от дастанов, в которых тема любви получила трагическое звучание ("Лейли и Меджнун", "Хосров и Ширин"), в "Книге Аскера" автор дает в финале благополучную развязку, намекая, что в скором времени возлюбленные должны соединиться. Это-новый момент, и поскольку автор во вступлении призывал читателей быть терпеливыми и стойкими в жизненных невзгодах, то понятно, что они, как и герои новеллы, могут надеяться на благоприятный исход. Подобный оптимизм автора порожден не самими условиями жизни, а есть следствие его идеальных представлений, просветительских идеалов. В этом смысл "урока", который преподает своим читателям А.Бакиханов - просветитель.Элементы реализма в этом произведении дают о себе знать в изображении реальной обстановки, окружающей молодых героев, в раскрытии "темного царства". Положительным моментом является изображение героини, стремящейся порвать со старыми обычаями. Она разделяет взгляды своего возлюбленного Аскера; это - честная, смелая, умная девушка, ее советы помогают Аскеру выйти из трудного положения. Образ возлюбленной Аскера - новый в литературе. Он найдет свое дальнейшее развитие в творчестве М.Ф.Ахундова и Н.Везирова. "Книга Аскера" - первое в азербайджанской литературе XIX века произведение, написанное на современную тему и в духе просветительства.

Наджаф-бек Везиров (1854-1926)

azliterature — Wed, 17 Oct 2007 10:56:38 GMT

Н.Везиров отличался последовательным интересом к драматургии и театру, создав целый ряд пьес, обогативших репертуар национального театра.Он родился в Шуше, поступил там в школу, а затем продолжил учебу в реальной гимназии в Баку. Здесь он знакомится с Гасан-беком Зардаби, преподававшем в этой же гимназии. Видя интерес своего ученика к театру, Г.Зардаби привлекает молодого человека к постановке комедии "Гаджи Кара".В эти годы учебы Н.Везиров, проявляя интерес к литературному творчеству, занимался репетиторством. Окончив гимназию с серебряной медалью, он продолжил учебу в России, сперва в Санкт-Петербурге, а затем, после болезни, переехал в Москву и поступил в Петровско-Разумовскую сельскохозяйственную академию.

Годы учебы оставили большой след в творческом формировании Н.Везирова. В стенах Петровско-Разумовской академии, бывшей рассадником революционных идей среди студентов, он проникается освободительными идеями и настроениями, сближается с передовой молодежью. С этого времени начинается его дружба с В.Г.Короленко (1853-1921), ставшим впоследствии известным русским писателем.В годы учебы в академии Н.Везиров сотрудничает с Гасан-беком Зардаби, посылая в его газету "Экинчи" различного рода публицистические статьи и очерки.

Окончив учебу в Москве, Н.Везиров некоторое время работает лесничим в Дилижане, но в связи с закрытием Петровско-Разумовской академии из-за неблагонадежности и революционности ее учащихся, он, как выпускник ее, был освобожден от занимаемой должности лесничего.Приехав в Баку, Н.Везиров сдает экзамен на адвоката и начинает служить в качестве защитника бедных и обездоленных в городском суде, где имеет возможность вблизи наблюдать бюрократизм чиновников, социальные и бытовые конфликты городской среды, что обогащает его опыт как драматурга и публициста.

В течение всей своей творческой жизни Н.Везиров создал целый ряд пьес, среди которых "Сценка домашнего воспитания" (1875), "Камень, брошенный сзади, угодит в пятку" (1890), "Что толку от позднего раскаяния" (1891), "Из дождя да в ливень" (1875-1895), "Горе Фахраддина" (1896), "Герои наших дней" (1898-1900) и другие.Сочетая в своем творчестве традиции М.Ф.Ахундова и социальной драмы, созданной русским драматургом А.Н. Островским, Н.Везиров воссоздавал в своих пьесах реалии времени, выступал против патриархальных отношений, устаревших обычаев и нравов, фанатизма и косности, разоблачал дельцов и авантюристов буржуазного времени.

С этой точки зрения примечательна пьеса "Герои наших дней ", разоблачающая бакинских биржевых маклеров и дельцов, которые в атмосфере нефтяной лихорадки, охватившей определенные слои населения, покупали и перепродавали с выгодой для себя нефтеносные земли сельчан.Другая пьеса - трагедия "Горе Фахраддина" воссоздавала об раз молодого человека, либеральные и демократические взгляды которого встречают непонимание и отчуждение окружающих его людей. Благородные устремления Фахраддина-героя трагедии наталкиваются на глухое сопротивление косных и невежественных людей. Не добившись осуществления своих благих намерений и целей, Фахраддин терпит крах и погибает.

"Темное царство" оказывается сильнее просветительских и демократических устремлений героя, избравшего путь уговоров и увещеваний.Герой Н.Везирова оказывается не в состоянии изменить мир невежества и предрассудков, и разрешение конфликта в подобном духе - типичное для писателя-просветителя того времени. Так же трагически завершается жизнь героя драмы Н.Нариманова, имеющей симптоматическое название - "Невежество". Терпит поражение и теряет рассудок герой Зейналабдина Марагаи - проводник просветительских идей Ибрагим-бек ("Дневник путешествия Ибрагим-бека") и другие.Н.Везиров снискал популярность как бытописатель-драматург с остро выраженным социальным чутьем, позволявшим ему ставить и решать животрепещущие проблемы современности.

Его пьесы позволяли видеть характерные тенденции и явления времени, отражали умонастроения и конфликты эпохи развивающегося капитализма и разрушения феодально-патриархальных отношений

Расул Рза (1910-1981)

azliterature — Wed, 17 Oct 2007 10:54:43 GMT

Расул Ибрагим-оглы Рза родился в 1910 году в городе Геокчае. Среднее образование получил в районной школе. Окончил Институт кинематографии в Москве. Писал с 1930 года. Первые стихотворения поэта печатались в газетах и журналах ("Гяндж Ишчи", "Худжум", "Революция и культура" и др.) Стихи Расул Рза выпущены отдельными изданиями: "Чапей" (1932), "Письмо пионера" (1934), "Крылья" (1935); сборник стихов вышел в переводе на русский язык в издании Гослитиздата. Расул Рза в 1938 году награжден орденом "Знак Почета", Депутат Верховного Совета Азербайджанской ССР Член ВЛКСМ.

Творчество Расула Рзы - особый островок в необозримом море поэзии; оно-своего рода преодоление традиционных, установившихся форм. Созданный поэтом стих открыл новые возможности в поэтическом постижении философских глубин человеческого бытия, позволил концентрированнее отображать все краски и всю сложность мира. И это-одна из предпосылок повышенного внимания к книгам поэта, к его поэзии вообще.Мы привыкаем уже к мысли, что Р.Рза-поэт-новатор, стихи которого разрушили традиционную восточную поэтику, и споры о преимуществах и недостатках "свободного стиха", его "несовместимость" с излюбленным хеджем, арузом, гошма и т.п. с легкой руки отдельных теоретиков мы воспринимаем как нечто принципиальное, хотя, в сущности, они должны напоминать нам схоластические дискуссии, которые опровергаются практикой самой литературы. Расул Рза был далеко идущим новатором, он ввел в азербайджанский стих небывалые формы. И при этом выдержал испытание временем, испытание и "на прочность", став реальным фактом национальной литературы. А бесплодное теоретизирование вокруг "проблемы верлибра", который якобы "насаждал" у нас Р.Рза, может лишь завести в тупик, ибо нельзя отрывать форму от содержания.

Сам поэт так иронизировал в связи с обычным пониманием рифмы:

Кровь и любовь.

Красота и уста.

Читатель, ты не устал?

У человека пара ушей.

Это, конечно, так.

Но из этого разве следует,

что в стихе все подряд мы должны рифмовать.

Значимость стиха во все времена измерялась мыслью, заложенной в его основе, и образностью, которая делает эту мысль достоянием поэзии, а своеобразие ритмического строя должно вместить рождающийся в воображении поэта сплав мысли и образа. Если брать шире, то, очевидно, в "молекуле" стиха мысль, образ, размер, ритм должны взаимодействовать и функционировать как единое, неделимое целое, причем ни один из указанных компонентов не должен "узурпировать" свои права, монопольно претендовать на главенствующее положение. И меньше всего это дано "размеру". Именно с этой точки зрения нужно и подходить к творчеству Расула Рзы. Исследуя проблемы традиций и новаторства, идейно-эстетических исканий, свойственных современной поэзии вообще и творчеству поэта в частности, следует отказаться от узкого, прямолинейно-механического истолкования поэтического новаторства, не ограничивать его лишь областью формы, а стремиться представить в той взаимосвязи с историческими и социальными задачами, которые выдвигались новой эпохой и литературой, ее отображающей.

В этом смысле новаторский характер поэзии Расула Рзы неотделим от того нового, что несла с собой вообще азербайджанская поэзия начала XX века, творчество ее лучших представителей - С.Вургуна, М.Мушфика, С.Рустама и др., обогативших ее образно-стилевую и идейно-философскую сущность.Нельзя не учитывать также, что новизна формы расуловского стиха предопределялась новизной мысли и образа, как бы выламывающихся из стеснявших их "прокрустовых" размеров и форм. И старая форма, не выдержав напора новых понятий, представлений, идей, трещала по швам; мысль, обретя раскованную легкость и свободу от канонов традиционных размеров, сверкала новыми гранями, приближаясь к цели и становясь доступнее. Наиболее убедительно об этом свидетельствуют сами стихи поэта.Например, цикл под названием "Краски"- своеобразная дань импрессионизму, выраженному средствами стиха. И.Сельвинский назвал его "движением от живописи к философии", ибо поэт стремится найти в самой жизни объяснение смысла всей палитре существующих цветов, дает свою необычную, нетрадиционную интерпретацию понятиям из смежной области-живописи, отражающей в себе все краски, существующие в действительности.

Краски как бы оживают, воплощаясь в символ.

Так, черная краска

Подлый враг.

Подсознательный страх.

Ползающие, не по болезни, а по боязни.

Рассвет в день казни.

Ложь.

Нечистые мысли

.Кроме того, в мире найдешь

Много черного в другом смысле.

Черное, но без привкуса крови.

Черные очи, черные брови.

Самед Вургун отходил от старых форм не так круто: он писал традиционными размерами "хеджа", но писал по-новому. Он насаждал жанр сюжетной поэмы на современном материале, и это, казалось, восходило к Пушкину. Однако азербайджанская поэтическая традиция знавала сюжетные поэмы (даже своего рода романы в стихах) Низами и Физули.Расул Рза был "спорным" поэтом, потому что он не трансформировал, а взорвал старые формы. Но это не было произволом одного человека. Новизна тем, сюжетов, образов и идей была предпосылкой и стимулом истинного новаторства Р.Рзы, которое имеет свои истоки и генетику, окружение и фон.Биографические факты и события из жизни поэта, его рассуждения о поэзии, "о времени и о себе", о собратьях по перу, также свидетельствуют о факторах, звавших поэта к неслыханно новому. Этому способствовали те творческие связи, которые существовали между Расулом Рзой и многими поэтами и писателями его времени: Назымом Хикметом, Самедом Вургуном, Ильей Сельвинским, Микаилом Мушфиком и другими.Строки Маяковского оставили заметный след в творчестве Р.Рзы. То общее, что связывает Р.Рзу с творчеством Маяковского, проявляется не столько в "ступенчатости" стиха, его чеканной выразительности и внутренней экспрессии, в основе которых-"цепная реакция" ассоциаций, неожиданных "поворотов" слова и мысли, звуковые контрасты и диссонансы, а в том, что входит в понятие "духа поэзии", ее новой идейно-эстетической и новаторской сущности. И здесь многое дает выявление параллелей.

Представляет, например, интерес сопоставление произведений Ленинианы, созданной этими двумя поэтами, ибо сущность новой поэзии, во главе которой высится гигантская фигура Маяковского, подразумевает единство целей и идейную близость.Влияние Маяковского на поэзию разных народов (Л.Арагон, Н.Хикмет, Незвал, П.Неруда и др.)-это прежде всего воздействие революционной по духу, взрывной по силе и масштабной по популярности в массах поэзии нового типа, сформировавшей на современном этапе и "отечественный отряд" поэзии (Е.Евтушенко, Р.Рождественский, Э.Межелайтис, Р.Рза и др.).Читая книги Расула Рзы в той последовательности, в какой они и были хронологически созданы, нетрудно увидеть, как формировался его талант, как происходило становление поэта новой формации, высвобождающего свой стих от ограничений старой поэтики. Видишь, как шел он к широким поэтическим обобщениям, к общечеловеческим мотивам и темам, которые с каждым этапным моментом его эволюции все больше начинали составлять суть его гражданской позиции.

Правы те критики, которые, отвергая суждения о якобы стремлении поэта к "западному верлибру", пытаются показать связь его творчества с народной поэзией, наличие в нем почти всех форм традиционных поэтических конструкций и ашугской лирики. Связь Расула Рзы с народным творчеством и в самом деле составляет тот фундамент, ту стартовую площадку, с какой и были возможны и взлет к "поднебесьям", "высям и далям" поэзии, и освоение нового жизненного материала, в котором космические мотивы и ощущения лирического героя обретают право на нерасторжимое существование в структуре стиха.О закономерности этой тенденции в мировой поэзии, в лучших своих проявлениях прорывающей национальную оболочку формы для сближения с "поэтическими мирами" других народов и благодаря этому находящей короткие пути к широкой миллионной аудитории, может свидетельствовать и следующее признание Луи Арагона: "Поэт Маяковский научил меня обращаться к миллионам людей, которые хотят переделать мир".Новации в области формы лишь тогда оправданы, когда они сопровождают философско-идейные искания. Эту закономерность подтверждает опыт мировой поэзии, ее лучших представителей, включая и тех, которые были названы выше, и тех азербайджанских поэтов, о которых речь пойдет дальше. В этом смысле каждый поэт, оставивший заметный след в литературе своего народа-новатор.

В этом-смысл и новаторского поиска Расула Рзы. Эволюция стиха, когда традиция не отбрасывается вовсе, а преодолевается, обогащается и выливается в новое качество, стремясь к насыщению не только за счет своих, национальных "фондов", но обогащаясь от соприкосновения с "внешней атмосферой", опытом мировой поэзии, в наш век интенсивного развития коммуникативных средств приводит к установлению общечеловеческого единства. Именно в этом поэзия Расулы Рзы, да и других видных азербайджанских поэтов, имеет общие корни с творчеством Маяковского, Хикмета, Арагона и других мэтров мировой поэзии.

От первых гражданских, политических стихов-манифестов 30-х годов, несущих в себе откровенный вызов старой стихотворной традиции, до философских обобщений на современном этапе ("Я-Земля, цикл "Части лица", "Краски" и др.), демонстрирующих предельную простоту формы и обнаженную глубину и широту мысли, прошел Расул Рза, чье творчество составило яркую главу азербайджанской поэзии. Гасан Гулиев "Азербайджанская литература"

Сулейман Сани Ахундов (1875-1939)

azliterature — Wed, 17 Oct 2007 10:47:46 GMT

С. С. Ахундов вступил в литературу еще в конце XIX века. Свыше сорока лет С. С. Ахундов был учителем, являясь в то же время активным общественным деятелем. Несомненны его заслуги в развитии литературы; им были написаны первые драмы и рассказы об Азербайджане.

Сулейман Сани Ахундов родился 21 сентября (3 октября) 1875 г. в городе Шуше в семье обедневшего бека. Окончив Горийскую учительскую семинарию, он с 1894 г. в течение многих лет преподавал в русско-татарских школах Баку. Истинный просветитель, Ахундов в годы царизма многое сделал для обучения детей своего народа.С. С. Ахундов непосредственно участвовал в первом съезде учителей, созванном в Баку в 1906 г. Вместе с товарищами по педагогической работе он составил учебник "Второй год" и выдвинул ряд практических предложений о реформе арабского алфавита. Наряду с общественно-педагогической работой, С. С. Ахундов занимался и литературной деятельностью. В дореволюционное время им были написаны три пьесы и ряд рассказов.

В 1918 г. Ахундов принимает участие в делах Бакинской Коммуны, работая в области народного просвещения. Вспоминая об этом периоде своей деятельности, он писал: "Во время Бакинской Коммуны, в 1918 году, я работал в качестве привлеченного члена совета по народному образованию... Основная моя работа здесь сводилась к составлению программы для трудовых школ, а также обеспечению школ оборудованием".Направленный после свержения мусаватского правительства в Шушу на ответственную работу в области просвещения, С. С. Ахундов организует в июне 1920 г. сельские советы в Курдистане, проводит выборы делегатов от Карабаха и Зангезура на крестьянский съезд. Некоторое время он заведует отделом народного образования Нагорно-Карабахской автономной области.Писатель стал постоянным драматургом организованного в Баку театра "Сатир-агит", начавшего свою деятельность в 1921 г. постановкой его пьесы "Колесо фортуны".

В 1922 г. Сулейман Сани Ахундов был избран первым председателем Азербайджанского Союза писателей и поэтов. На этом посту он сделал многое для воспитания молодежи, пришедшей в литературу. С. С. Ахундов активно сотрудничал в журналах "Маариф вэ медениет" ("Просвещение и культура") и "Шарк кадыны" ("Женщина Востока"). Помимо его "Чернушки", "Собаки мистера Грея" и других произведений, были изданы: сборник рассказов под общим заголовком "Шутка" (1927), "Сочинения" (1936) и "Избранные произведения" (1951).За большие заслуги в литературной и педагогической деятельности Ахундову в 1932 г. было присвоено почетное звание Героя Труда. В промежутке между 1920 г. и 1930 г. он избирался членом Бакинского совета, кандидатом в члены Бакинского исполнительного комитета, членом Центрального Исполнительного Комитета Азербайджанской ССР. Умер С. С. Ахундов 29 марта 1939 г. в Баку.

С. С. Ахундов вступил на литературное поприще комедией "Алчный" (1899), написанной под влиянием известной комедии М. Ф. Ахундова "Гаджи-Кара". В пьесе "Алчный" автор подвергал осмеянию устаревшие обычаи и традиции, нарисовав отталкивающий образ стяжателя и скупца. В произведениях же, созданных после русской революции 1905 г., писатель касался уже более широких социально-политических проблем, освещая их с демократических позиций. В рассказе "Пир" автор выступает как защитник интересов трудящихся. На вопрос господ: "Кто является столпом государства?"-крестьянин, герой этого рассказа, отвечает: "Господа, если вы ищете правду, то столпом государства являемся мы - крестьяне, да и те рабочие, которые, обливаясь кровавым потом, ворочают грузы. Если мы не посеем и не пожнем и если они не будут работать, то ни одно государство не проживет".Тема ненависти к угнетателям и призыв к защите угнетенных сильнее прозвучали в цикле рассказов, написанных для детей и получивших известность под общим названием "Страшные рассказы" (1912-1913). В рассказе "Чернушка", представляющем собой лучший образец дореволюционной азербайджанской детской прозы, изображены живущие в бедности трудолюбивые, верные в дружбе люди. Проведя всю свою короткую жизнь в лишениях, маленькая девочка Чернушка жертвует собою во имя дружбы.О муках и страданиях, которые выпали на долю детей нужды - Чернушки, Нуреддина, Аббаса, Зейнаб - в "Страшных рассказах" повествуется как о социальном бедствии.

Заметное влияние на идейно-творческий рост С. С. Ахундова оказала великая русская литература. "В молодости, - писал он,- я долгое время находился под влиянием двух великих личностей. Одной из них был Л. Толстой, а другой - М. Горький... Революция 1905 года толкнула меня на путь, которому следовал Максим Горький". В самом деле, и в рассказах "Звезда свободы", "Чернушка", "Нуреддин", написанных Ахундовым до революции, и в ряде созданных им в советское время произведений ощущается благотворное влияние М. Горького.

Подвергнув критике в своих первых пьесах "Алчный", "Дибдат-бек" и "Тюркское единство" стяжательство и скупость, бескультурье и развращенность помещиков и буржуазии, Ахундов в драмах, написанных в годы Советской власти, показывал борьбу трудящихся масс за свою свободу и новую жизнь, бичевал пережитки прошлого.Другие пьесы С. С. Ахундова: "Шахсенем и Гюльпери" (192J), "Следствие одной любви" (1922) и "Новая жизнь" (1923) написаны в реалистическом плане. Ощущение нового в этих небольших пьесах, написанных для театра "Сатир-агит", гораздо сильнее. Писатель попытался образно осмыслить проблемы семьи, защиты прав женщины и торжество новых моральных норм. В 1922 С. С. Ахундов написал одно из лучших своих произведений - драму "Любовь и месть", в которой разоблачаются дикие обычаи патриархально-феодального строя. Крестьянин-бедняк Али-Мардан, задавшись целью отомстить за поруганную честь сестры, становится разбойником. Он, однако, не ограничивается местью обидчику Шахбаз-беку, а делается непримиримым врагом царских властей, беков, купцов, стремясь избавить крестьян от их гнета.

Образ этот напоминает смелых и гордых людей, которых в Азербайджане называли в свое время "качагами" и из среды которых часто выходили мужественные вожаки стихийной крестьянской борьбы.В пьесе резко очерчены противоречия между помещиками и крестьянами. В то время как семья помещика Шахбаз-бека - олицетворение морального падения, несправедливости, насилий и преступности, семья простого крестьянина Али-Мардана состоит из честных, добросовестных, полных внутреннего благородства людей. Если между членами помещичьей семьи - отцом и сыном, мужем и женой - существует разлад, то в крестьянской семье господствует полное единодушие и взаимная привязанность. В драме "Любовь и месть" изображена трагедия простых людей, страдающих под пятой насильников, трагедия обесчещенных мирных людей, беззащитных перед лицом произвола.Одним из удавшихся образов пьесы "Любовь и месть" является образ деда Пири. По сравнению с умудренными опытом жизни, седобородыми стариками из рассказов "Чернушка" и "Нуреддин" это более полный и законченный характер. Хотя дед Пири, одаренный ясным умом и добрым сердцем, видит несправедливое устройство жизни, при котором один силен, а другой слаб, один богат, а другой беден, и воспринимает это как одну из основных причин, порождающих страдания людей, тем не менее он считает такой порядок вещей извечным. Дед Пири-реалистический образ, вобравший в себя сильные и слабые стороны азербайджанского крестьянства.С большим сочувствием обрисована в пьесе привлекательная, чистая молодежь, которую буржуазно-помещичий строй обрек на муки и страдания. Не случайно говорил С. С. Ахундов: чтобы по достоинству оценить сегодняшнюю радостную и прекрасную жизнь, нам следует изучить жизнь прошлую. Пьеса "Любовь и месть" служит именно этой цели.Написанная с мастерством зрелого художника и пронизанная подлинным гуманизмом, драма приобрела большое воспитательное значение и поныне живет на азербайджанской сцене.В прозаических произведениях, написанных в послеоктябрьские годы, С. С. Ахундов затрагивал и современные и исторические темы.

В рассказах "Два друга, два врага", "Вот с этим я не согласен", "Лечение", "Честь" повествуется о первых ростках новой, советской жизни, о раскрепощении женщины, о коммунистической морали, а также о пережитках прошлого в быту и сознании людей и борьбе с этими пережитками.Тему рассказа "Зачем?" писателю подсказали события 9 января 1905 г. В образах женщины-труженицы Веры и деда Михайла, отдавшего борьбе против самодержавия шесть сыновей и пять внуков, автор воплотил светлые моральные черты русских рабочих.Но такие рассказы, как "Сона-хала", "Собака мистера Грея", "Два друга, два врага", написанные па темы современности, резко отличаются от большинства исторических рассказов и по стилю, и по идейной направленности.

Под воздействием современной действительности автор постепенно отходит от прежних творческих позиций, стремится овладеть методом социалистического реализма.Острой политической теме посвящен рассказ С. С. Ахундова "Собака мистера Грея", в котором показаны безграничный произвол империалистов в Китае и героическая борьба китайского народа с колонизаторами. Рассказ "Два друга, два врага" по своему содержанию и сюжету очень близок к "Соколиному гнезду". Подобно Джангир-аге из "Соколиного гнезда", его герой Фахраддин получает образование в России, вступает после Февральской революции в партию большевиков, вместе с Красной Армией возвращается в 1920г. в родной Азербайджан и борется здесь за Советскую власть. Фахраддин - революционер, "готовый жертвовать всем ради коммунизма". "Классовая борьба,- говорит он,- это борьба идейная. Если отец, сын, брат придерживаются разных политических убеждений, то они просто враги".

В рассказах "Сона-хала" ("Тетя Сона"), "Молла Касим", "Поздравление" С. С. Ахундов пишет о счастье трудящихся, которые строят новую жизнь, о культурной революции, меняющей облик человека, о раскрепощении женщины.Творчество С. С. Ахундова, отдавшего свою жизнь служению родному народу, занимает видное место в азербайджанской литературе.

Своими художественными произведениями он немало помог социалистическому строительству, В историю азербайджанской советской литературы он вошел как один из первых ее активных деятелей.

Сказки

azliterature — Wed, 17 Oct 2007 10:42:08 GMT

Сказки

В азербайджанских сказках отражается народная жизнь. Наряду с общественными воззрениями наших предков - символизмом, магизмом, в сказках отражены антропоморфические и космогонические представления.В азербайджанских сказках можно найти вкрапления древнеиндийских традиционных сюжетов, а с другой - характерные для раннего средневековья наиболее известные сюжеты "Тысячи и одной ночи". Это полное очарования творчество создавалось на основе национальных сюжетов.

Традиционное деление азербайджанских сказок позволяет системно изучать этот вид творчества. Один из разделов - сказки о животных, сюда входят и аллегорические сказки. Конечно же, классификация эта чисто условная. В сказках о животных мы видим сюжеты и аллегорические и символические отражающие самые различные ранние взгляды народа.

Другой раздел азербайджанских сказок составляют "волшебные сказки". В таких сюжетах, как "Мелик Мамед", "Юноша на белом коне", "Сказка Бей-каса", "Волшебное кольцо" и другие, нашло свое выражение высокое импровизаторское мастерство азербайджанских сказателей.

Одной из важнейших особенностей "сказок о простых людях" является отражение быта азербайджанского парода. Характерная черта этих сказок - изображение тяжелой жизни трудового народа, стремление улучшить ее, ненависть к бекам, ханам, всему правящему классу. Главными персонажами этих сказок являются хитроумные плешивые, улаживающие дела старухи, чабаны, портные, шапочники и пр. В трудную минуту они призывают на помощь свой ум, остроумие, мастерство и одерживают победу над шахами. В "бытовых" сказках отражается необходимость овладеть ремеслом, проповедуются честность, правдивость, любовь к родине, храбрость.

В этих сказках нашли свое отражение духовно-нравственный облик, высокое чувство патриотизма азербайджанского народа. На азербайджанском сказочном эпосе чувствуется влияние развивающейся культуры средневекового Востока, с одной стороны, и передовой мировой культуры - античной, греческой, эллинской, древнеалбанской, с другой. На этом эпосе видны отчетливые следы восточных и западных сюжетов, ощущаем трансформацию древнеиндийских и арабских фольклорных мотивов. В этом обширном творческом процессе, наряду с наличием различных национальных сказительских школ, необходимо особо отметить заслуги отдельных сказочников, сказителей - замечательных мастеров слова, импровизаторов азербайджанских сказок.

Эпос

azliterature — Wed, 17 Oct 2007 10:40:36 GMT

Эпос

Азербайджанский эпос

Азербайджан - страна ашугов и богатейшего народного эпоса, oсоздававшегося на протяжении многих столетий.

После "Китаб Дедэ-Коркуд" основное место в народном эпосе Азербайджана занимает "Кёр-оглы". Создание дастана "Кёр-оглы" относится к концу XVI века. Этот эпос имеет широкое распространение в народе и сохранился во многих вариантах. В дастане описано около десяти походов легендарного азербайджанского ашуга - наездника Кёр-оглы.

Дастан переведен на многие языки, в том числе на русский и английский. Русский перевод был сделан в середине XIX века и впервые опубликован в газете "Кавказ.

"АшугГариб" также является одним из старинных азербайджанских эпических произведений. М.Ю.Лермонтов во время ссылки на Кавказ, находясь, вероятно, в Шемахе, дал первую запись этого замечательного азербайджанского эпоса, переработав его в известную сказку " Ашик-Кериб". Текст этого дастана в различных вариантах публиковался несколько раз.

"Асли и Керем" является ярким выражением интернациональных мотивов в азербайджанском народном эпосе. Имеется ряд вариантов дастана "Асли и Керем”.

Кроме этих дастанов, азербайджанский народ создал целый ряд других очень популярных, ярких и красочных эпических произведений. Особенно популярны: "Шах-Исмаил", "Курбани", "Пери-ханум" "Диварганлы Аббас", "Качах-Нэби" и другие.

Азербайджанские дастаны имели большое влияние и на другие области искусства (опера "Шахсенем" композитора Р.М.Глиэра, "Кёр-оглы" композитора У.Гаджибекова, "Шах-Исмаил" М.Магомаева и пр.).

История азербайджанской письменной литературы

azliterature — Wed, 17 Oct 2007 10:34:25 GMT

История азербайджанской письменной литературы охватывает большой период, который насчитывает более десяти столетий. Далеко не все, что создавалось в прошлом, дошло до наших дней. Наиболее выдающиеся произведения сохранились благодаря многочисленным спискам. Но многих талантливых поэтов и писателей средневековья, да и более позднего времени - в некоторых случаях вплоть до XX века, - мы знаем лишь по скудным фрагментам или, в лучшем случае, по отдельным произведениям, случайно сохранившимся в записях почитателей литературы, которые переписывали произведения любимых поэтов и писателей.
Кроме того, до настоящего времени еще недостаточно изучены даже сохранившиеся тексты; многие из них не подвергнуты научно-критическому исследованию, а надежные источники сведении о жизненном пути их авторов отсутствуют.

Все эти обстоятельства в значительной степени затрудняют изучение истории азербайджанской литературы. Поэтому трудно, а порой и невозможно проследить детально все этапы развития старой азербайджанской литературы, взаимодействие и борьбу течений в ней.
Однако следует отметить, что за последние два десятилетия азербайджанскими исследователями немало сделано в этом направлении. Появились серьезные монографические исследования, посвященные творчеству отдельных представителей; получили более глубокое освещение различные периоды в истории азербайджанской литературы. Но для того, чтобы проанализировать развитие литературного процесса в целом, осветить борьбу идей и эстетических принципов, установить преемственность литературных традиций, азербайджанскому литературоведению еще многое предстоит сделать.